— А если я не хочу соблюдать традиции?  — снова вспыхивает Вирджиния, шагая в мою сторону. — Замуж за анмарца я не пойду, а ты… ты недавно женился. И вряд ли захочешь видеть меня второй женой, даже, если я буду умолять. Хочешь… я буду? — резко качнувшись вперед, она цепляется за мою рубашку, смотрит со слезами на глазах.

— Вирджиния, — перехватив её запястья, отступаю назад, отстраняя отчаявшуюся девушку. — Что на тебя накатило?

— Я по-прежнему готова сделать для тебя все, что угодно. Только попроси. Попроси меня, Амиран… — она горько всхлипывает, собираясь разрыдаться.

— Прекрати немедленно. Соберись, никакой трагедии не произошло, — встряхнув девушку за плечи, резко произношу стальным тоном. — Иди к себе, Джина. Ты не контролируешь ни свои слова, ни свои действия.

В общую с женой спальню я захожу в легком раздражении, вызванным недопустимым поведением Вирджинии аль-Мактум. Не скажу, что она сильно меня разозлила, но где-то близко. Когда мы встречались в последний раз, Джина не позволяла себе ничего лишнего в общении, а я всегда относился к ней с полагающимся уважением.

— Уже поздно. Почему не в кровати?  — закрыв за собой дверь, чуть севшим голосом спрашиваю у застывшей возле окна Алисии.

В комнате полумрак, шторы слегка раздвинуты, пропускают лунный свет, окрашивающий белоснежные простыни на огромной постели в золотистый тон. Лиса неопределённо ведет плечами, стоя ко мне спиной, рассеяно водит длинным пальчиком по стеклу. Пепельные волосы собраны в узел на затылке, кремовая шелковая ночная рубашка на тонких кружевных бретелях струится по стройному телу, повторяя его совершенные изгибы. Ткань выглядит прохладной на ощупь, а нежная кожа умопомрачительно манящей, жаждущей моих прикосновений.

Я бесшумно подхожу ближе, расстегиваю по пути манжеты на рубашке, верхние пуговицы.

— Снова грустишь, tatlim? — вкрадчиво спрашиваю я, останавливаясь за её спиной. Алисия не оборачивается, молчит, плечи опущены. — Или не хочешь разговаривать? — Подняв руки, невесомо веду тыльной стороной пальцев по предплечьям неподвижной жены. Наклоняюсь, почти касаясь носом затылка. Слышу шелест её неровного дыхания, чувствую теплоту кожи, втягиваю легкий и нежный аромат.

— Грустить в одиночестве скучно. Поговори со мной, Алиса, — мягко прошу я, вырисовывая круги на её острых локтях. Она немного напрягается, кожа на плечах покрывает мурашками.

— Сначала прими душ, ты воняешь дымом. Знаешь же, как я это не люблю, — отстранённым тоном отзывается моя капризная тигрица.

— Вот так значит, — невесело ухмыляюсь я, убирая руки. — Ладно, мне не сложно, — бросив рубашку в кресло, разворачиваюсь и иду в сторону ванной.

— Но сначала расскажи, где тебя носило? Я тебя искала, — летит мне вслед. Я резко торможу, оглядываясь через плечо. Алисия тоже развернулась и теперь её полыхающий взгляд обращен на меня, а не в окно.

— Потеряла меня, сладкая? — игривым тоном интересуюсь я, расстёгивая ремень на брюках. Алиса не опускает взгляд, требовательно глядя в глаза.

— Это не ответ, Ран.

— Какая серьёзная тигрица, — широко улыбаюсь, но мое очарование не производит на tatlim должного эффекта. Скорее напротив — раздражает.  — Я был в саду, курил.

— Один? — с непримиримым видом уточняет Алисия.

— Нет, — без заминки отвечаю, прищурив глаза. — Сдаётся мне, ты хорошо искала и нашла. Почему не подошла?

— Ты был занят приватной беседой со своей гостьей, в беседке, — вздёрнув подбородок, tatlim подтверждает мои подозрения. — Друг, значит? И часто друзья вешаются тебе на шею?

— Если они женского рода, то случается, — признаю не без иронии. — Если ты все слышала, то должна знать, что я отправил Вирджинию спать. Повода для беспокойства не вижу.

— Правда? — вызывающе ухмыляется Алиса. — Значит ты слепой. Она прямым текстом заявила, что готова на что угодно, имея в виду явно не дружеские разговоры за чаем.

— Ты преувеличиваешь, Лиса, — заверяю твёрдым тоном.

— Я хочу, чтобы она уехала, — непоколебимо заявляет Алисия, уперев руки в боки. Истинная царица в гневе.

— Хорошо, — коротко киваю я. Tatlim недоверчиво хмурится. — Займусь этим вопросом в ближайшее время. Теперь ты довольна?

— Да. И это была последняя женщина на территории нашей резиденции, с которой тебя связывает прошлое.

— У нас нет с Джиной никакого прошлого.

— Ты говорил, что раскрыл мне государственную тайну, сообщив, что Дайан твоя сестра, — вздернув носик, припоминает tatlim. — Не слишком ли многие знают об этой тайне? Или только избранные?

— Вирджиния наблюдательна. Скрывать было бессмысленно.

— На каком основании ты ей доверяешь засекреченную информацию? — вспыхивает Алиса, бросая на меня оскорблённые взгляды.