— Дамир требовал от меня доказательств моей верности и преданности. И я старалась, Алисия, из кожи вон лезла, чтобы дать ему все, что он хочет, взамен на еду, глоток воды, чистую одежду, личную спальню, ласковое слово…. Но он все равно решил, что держать меня взаперти — недостаточно для моего полного осознания, кто владеет ключом от моей клетки, и Дамир придумал оригинальный и как ему казалось максимально надежный способ усмирить в моей голове любые мысли о свободе.

— Что? — сочувственно спрашивает Алиса. — Что это чудовище сделало с тобой?

Нервная судорога проходит по телу Эвы Хоук, и достигнув лица, образует отталкивающую перекошенную маску. Если бы не горящее выражение глаз, я бы подумал, что бешеную суку хватил удар, и в данной ситуации, он стал бы для на с Алисой избавлением.

— Не молчи, Эва, — tatlim впервые называет Ястреба настоящим именем, и результат не заставляет себя долго ждать. Издав нечеловеческий животный стон, Ястреб опускает взгляд, рука, сжимающая пистолет, начинает дрожать, невнятное клокотание в горле сумасшедшей нарастает, хрипящими звуками. Вот он — удобный момент… Задержав дыхание, я беззвучно продвигаюсь вперед, мысленно просчитывая сколько секунд понадобиться, чтобы выбить оружие из пальцев Ястреба и при этом не дать ей навредить Алисии.

— Нет, не надо, Амиран, — предугадав мои действия, с мольбой восклицает tatlim. Шайтан… что же ты творишь, девочка?  Эва распахивает глаза, впиваясь в меня угрожающим чёрным взглядом. Я врастаю в землю, снова поднимая ладони вверх.

— Все в порядке, Эва. Успокойся, не нужно нервничать. Ты видишь, я не двигаюсь, — пульс бьет в висках с такой силой, что я не слышу собственного голоса. Я никогда не испытывал большего страха, чем сейчас. Стоять в десяти метрах от любимой женщины и не иметь ни малейшей возможности вырвать её из рук убийцы. Любая попытка может обернуться трагедией. Или спасением. Если бы я мог знать наперед, но риск не всегда оправдывает средства.

 Ястреб вжимается спиной к ограждению, демонстративно прогибаясь назад.

— Последнее предупреждение, — яростно шипит взбешенная сука, и удерживая Алисию в плотных тисках.  — Или мы вместе полетим на камни.

 — Все хорошо, Эва. Амиран ничего не сделает… — вздрагивая от беззвучных рыданий, перепуганная Алисия каким-то чудом находит в себе силы успокоить безумную ведьму. её взгляд полный мольбы и сожаления сплетается с моим, ненадолго, на сотую секунды, он просит меня довериться ей, дать еще немного времени. — Скажи…Эва, что произошло с Молли?

— Ты правда хочешь знать?

— Да, я хочу знать, — торопливо отзывается Алиса. — Потому чувствую твою боль, выпусти её, раздели со мной.

— Дверь не была заперта, — после непродолжительной паузы, сухим безжизненным тоном произносит Ястреб. Я удерживаю шокированный взгляд Алисии, мысленно призывая её не останавливаться. Говори с ней, сладкая. Давай, ты сможешь.

— Что? Я не понимаю…, — переспрашивает Лиса, правильно разгадав мой зрительный посыл.

— Я оставалась внутри по своей воле, — повышая тон, жестко бросает Ястреб. В небесных глазах Алисы застывает шокированное выражение.

— Эва…Боже…

— Я ждала его, а он не возвращался, — безумная гримаса уродует Эву Хоук, превращая в сумасшедшую старуху. — Ждала, пока Молли не перестала плакать на моих руках.

— Но почему… почему?

— Почему я не помогла своей дочери, не спасла её? — срывающимся яростным голосом спрашивает Эва. — Почему не ушла из клетки, на которой не было замка?

— Почему, ты этого не сделала?

— Но замок был, Алиса. И ключом от него владел только один человек, — неживым голосом отвечает Ястреб. — Тюрьма не всегда обладает физическими стенами. Самая страшная темница находится внутри нашего разума. Дамир запер меня там…и оставил.

— Мне так жаль, Эва…, — мое сердце сжимается от прозвучавшего в голосе tatlim неподдельного сочувствия. Искренние слезы ручейками стекают по бледным щекам моей жены, отзываясь внутри меня глухой болью. Только моя беззлобная импульсивная tatlim способна всей душой сопереживать убийце. Моя сладкая, не все люди заслуживают сострадания, и еще больше не нуждаются в нем.

— Прибереги свою жалость для себя, Алисия, — с неожиданной агрессией отзывается Эва. — Тебе тоже знакомо это чувство. Насколько хватило твоей свободной воли и гордости прежде, чем ты побежала за ним? Ты точно так же не способна выжить без своего короля. Мир становится черным, да, Алиса? Не хочется просыпаться по утрам, двигаться, есть, разговаривать…

— Это не так, не так, — сипло возражает Алисия.