— Владения осужденного перешли короне, и король имел полное право распоряжаться новой собственностью так, как считал нужным, — быстро поясняю я и возвращаюсь к обсуждаемому вопросу. — Что-то еще было в тайнике?
— Да, — все больше бледнея и подозрительно щурясь, кивает Алисия. — Письма, наручники, жуткая маска, цепи и другие специфические украшения и приспособления… А еще я нашла пинетки, — она опускает дрогнувшие ресницы, пряча от меня свой взгляд. — Это было страшно, Амиран. Чего я только не передумала, глядя на них. Несчастная девушка и её ребенок, возможно, умерли там, где я оказалась один на один с парализующим ужасом.
— Кто-то мог видеть, что ты носишь эту штуковину на себе? — снова встревает Колман, нарушая повисшую гнетущую паузу. Вопрос исключительно верный, и я отлично понимаю, куда он клонит.
— Нет, — отрицательно трясет головой Алиса, глядя мне в глаза и игнорируя Мердера.
— Уверена? — настойчиво уточняю я.
— Конечно, уверена, — раздражается Алиса.
— Ты что-то еще забрала оттуда?
— Нет, ничего, — в интонациях её голосах звучит нарастающее напряжение.
— Пулю надо вернуть на место, — произносит Колман, протягивая мне обсуждаемый предмет.
— Как только кажешься дома, верни её в тайник, — поддерживаю Мердера и передаю пулю Алисе. — Ничего там больше не трогай. Все предметы должны оставаться в том составе, в каком было до обнаружения.
— Надо срочно направить в резиденцию экспертов, которые обследуют комнату и возьмут необходимые образцы, — воодушевлённо предлагает Мердер.
— А, может, вы начнете с того, что объясните мне, наконец, какого дьявола происходит? — поочередно смерив нас грозным взглядом, негодующе бросает tatlim.
— Принеси что-нибудь поесть, — обращаюсь к Колману. Он неодобрительно хмурится, вперив в меня вопросительный взгляд. — Разговор будет долгим.
— Ты понимаешь, какими могут быть последствия? — предостерегающим тоном уточняет Колман.
— Последствия? О чем он? — Лиса нетерпеливо ударяет кулачком по моему бедру.
— Ты все узнаешь, — с тяжелым сердцем заверяю бунтующую тигрицу, предчувствуя грациозную бурю, что она устроит мне после… — Хуже, чем сейчас, уже не будет, — добавляю, повернувшись к Мердеру.
— Сказать, что может быть хуже? — хладнокровно интересуется Колман. — Труп, например. Твой или её, — кивает на побелевшую, как мел, Алисию.
— Алиса обнаружила пулю в нашем доме, Кол. В нашем, блядь, безопасном доме, где ей ничто, и никто не должно угрожать. Улика, которая возможно, раскроет дело, все это время находилась на территории, круглосуточно охраняемой и проверяемой десятками спецагентов. Никто не нашел, а она нашла. А мы, мать твою, до сих пор понятия не имеем, с кем имеем дело.
— Ладно, делай, как считаешь нужным. Ты иначе не умеешь, — с нарочитой небрежностью отзывается Мердер, — Объясни только своей тигрице, детально и доходчиво, чем может закончиться её несанкционированная самодеятельность, — закончив свою гневную эскападу, Колман поспешно ретируется, оставляя нас с Алисой наедине.
Наши взгляды сталкиваются в потрескивающей напряженной тишине. Tatlim молчит, терпеливо ожидая обещанных объяснений. И одному Аллаху известно, каких внутренних сил ей стоит эта выдержка.
— Все началось с теракта на озере, — прочистив горло, заговариваю я. — А, может, и еще раньше — сейчас сложно утверждать что-либо наверняка. Взрыв на Amiran-ring, отравление моего отца, первое покушение на тебя на строительном объекте, и второе — перед началом благотворительного приема — все эти события связаны…
— Второе покушение было не на меня, — прерывает Алиса. Протянув руку, я касаюсь её щеки раскрытой ладонью.
— На тебя, tatlim, — не разрывая зрительного контакта, отвечаю я.
Отпрянув, она задерживает дыхание, плотно сжимая побелевшие губы.
Я продолжаю говорить, а она застывает, как восковая скульптура, не отводя прямого пытливого взгляда и сохраняя полную неподвижность до самого последнего сказанного мной слова.
Избегая эмоциональной окраски, я максимально подробно и детально излагаю факты, не утаивая ни одной детали и аргументируя каждый предпринятый шаг, каждый промах и неудачу, что потерпело АРС в противостоянии с постоянно ускользающим врагом. Проходит, как минимум час, когда я, наконец, подбираюсь к настоящему моменту, к пуле, зажатой в кулаке Алисы, и, вероятно, способной изменить ход всего расследования.
За все это время ни одного вопроса, ни слова протеста не слетает с хранящих молчание губ Алисии. О её реакции можно судить только по сбивающемуся время от времени дыханию и яростных искрах в темнеющих глазах. Она не произносит ни слова, даже когда я заканчиваю длительный монолог, напоминающий описание голливудского блокбастера, где нам достались главные роли.