— Это довольно личное, Лейс, — я четко расставляю границы. Несмотря на то, что мы с Лейсан довольно близки, обсуждать свою приватную жизнь сейчас с ней я не намерена. — И конечно, я хочу, чтобы Вирджиния выжила. Неужели ты можешь желать ей обратного? — ощущая, как немеет язык и небо, я невзначай проверяю моральные ценности своей ассистентки.

Кажется — на этот раз они не совсем совпадают с моими.

— Да, разумеется. Дай Аллах ей здоровья, — возводя ладони к небу, картинно обращается к небу Лейсан. — Я во всем согласна с тобой, Алиса. У тебя такое большое и чистое сердце. Но мне было бы тяжело отключить эмоции на твоем месте, — быстро сглаживает заострившийся угол нашего диалога Лейсан.

— Я никому не желаю смерти. Нет ничего важнее человеческой жизни, Лейс. В такие минуты осознаешь, что все в нашем мире такое зыбкое и невесомое…уязвимое. Безусловно ценное. Важен каждый день, каждый час, каждый вдох.

— Да, ты права. Мне хорошо известна ценность каждого вдоха, когда их количество у близкого тебе человека весьма ограниченно. Прости, что вмешиваюсь, Алисия., но я так сильно беспокоюсь за тебя.

— Я справлюсь, Лейс. Давай закроем эту тему.

— Ни одна женщина не заслуживает того, что выпало на твою долю, — проигнорировав мою просьбу, продолжает ассистентка. — Предательство, вторая невеста, публичный развод, и ты как-то находишь в себе силы сопереживать сопернице. Твое сердце вмещает в себя так много доброты, Алисия. Мы все её ощущаем, находясь рядом. И, если бы моя дочь выжила, я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя. Наверное, по это причине я принимаю все твои взлеты и падения слишком близко к сердцу, — приложив правую ладонь к груди, она шумно выдыхает, пытаясь унять заново вспыхнувшую в груди боль. Обсидиановые глаза Лейсан искрятся от накопленных слез и напоминают ночное небо, обрамленное звездами.

Уровень внутреннего напряжения начинает спадать. Мне показалось, наверное, я уже подозреваю абсолютно всех. Это маниакальная паранойя: Лейс все время со мной, она не опасна. Мышцы шеи расслабляются несмотря на то, что шестое чувство буквально кричит мне о том, что я немедля должна спрятаться в своей спальне и ждать Мира.

— Да…я понимаю, как тебе больно думать о дочери, — вновь проникаюсь печальной историей Лейс. Не хочу даже представлять то, через что пришлось пройти молодой матери, чья дочь умерла на её руках.

— Молли — мой самый большой подарок и самая глубокая рана.

— Ты бы не хотела бы снова стать мамой? Современная медицина справится с такой задачей, — из самых светлых и добрых побуждений, аккуратно интересуюсь я.

Почему бы и нет? Лейсан еще нет и пятидесяти. По современным меркам — детородный возраст, только под наблюдением. Она категорично заявляла, что брак ей не нужен, а вот о детях всегда говорила с особой тоской.

— Нет. Не могу, — болезненно поморщившись, категорично отрезает Лейсан. — Я уже слишком привыкла быть одна. Довериться мужчине — все равно что засунуть голову в глотку голодного льва. Эти высокомерные, гордые и хищные животные — до смерти одинаковы. Они окружают себя прайдом из лучших самок, и иногда снисходят до одной из них. Бесконечно ходят по кругу. Гаремы есть у всех мужчин, будь то наложницы шейхов и первых лиц государства, развратные любовницы клерков с Уолл-Стрит или наивные дурочки, прыгающие в постель к женатому подонку, в расчете на то, что он рано или поздно выберет их. Период влюбленности и окрыленности всегда проходит, …какими бы благородными и чистоплотными эти гордые самцы не притворялись. Они не побрезгуют поиметь в своей постели новую женщину, а потом и еще одну. Им ничего не стоит оприходовать очередную жертву, забив на списанную и уже давно опробованную «старушку». В Анмаре все усложняется: попользованные девочки уже никому не нужны. Это в крови у анмарских мужчин. Если девушка не невинна — она грязная, — каждое слово Лейсан произносит с плохо сдерживаемым гневом и пренебрежением, ядовитыми каплями засоряющим молекулы воздуха. Яд и желчь буквально течет из её рта. Чувствую, как предостерегающе внутри сжимается сердце и область солнечного сплетения. Хочется убежать или оказаться в надежном укрытии, где безумные откровения Лейсан не коснутся меня.

— Прости, Алисия, я не имею в виду всех поголовно. Не знаю, что на меня нашло, — она пытается исправить откровенные намеки на Амирана. Если честно, я несколько опешила от её пламенной речи. Будто язык проглотила, не нашла в себе сил ответить на столь злобный выпад сразу.

Лейсан не права. Она живет фатальными категориями, правилами и обобщениями. Все люди разные, а разбитых и преданных мужских сердец можно насчитать в мире не меньше, чем женских.