— Ты про Эмили? Или про свою новую жену? — Драгон смотрит на меня с задумчивым прищуром. Не отвечаю, давая ему возможность додумать самому. — Считаешь, что появление Алатеи как-то связано с происходящим?

— Знаю, что связано, — нехотя подтверждаю его догадки. — Ее подослали ко мне, чтобы убить. В Москве Тея пыталась меня отравить. Знакомая ситуация? — насмешливо вскидываю бровь.

— Ты подозреваешь меня? — проницательно уточняет Драгон.

— Сейчас нет, — нехотя признаю я. — Но согласись, у меня были причины тебя подозревать.

— Если бы мне приспичило тебя добить, я выбрал бы другой способ, — категорично заявляет брат. — Мне бы и в голову не пришло, что твоим слабым местом является женщина. Я был уверен, что у такой холоднокровной сволочи, как ты, напрочь отсутствует сердце. А оно, оказывается есть, и все еще способно болеть и любить, но кого из них, Леон?

— Глупый вопрос. Эмили мертва. — агрессивно рычу я, превращаясь в того самого зверя, в честь которого меня назвали, но достаточно быстро беру контроль над эмоциями. — Тот, кто знал, как много она для меня значила, отыскал ее копию и использовал, чтобы подобраться ко мне.

— Это кто-то из близкого круга, — озвучивает возникшие мысли брат.

— Гениально, так и думал, что охоту на меня устроила Келли в отместку за скоропалительный развод, — иронизирую я.

— Моранов можешь смело исключить. У них недостаточно ресурсов, чтобы воевать с тобой напрямую, — на полном серьёзе отвечает Драгон.

— Я уверен, что Чжоу Шин принимал участие в сговоре, но его весьма вовремя устранили. Мораны не стали бы связываться с влиятельным китайским кланом и, тем более, устранять его главу.

Драгон несколько секунд меряет меня глубоко задумчивым взглядом. Две глубокие складки между его сведенных бровей выдают сильнейшее внутреннее напряжение. Он словно размышляет над важнейшей дилеммой, которую никак не решится озвучить вслух.

— Я сказал, что они не стали бы воевать с тобой напрямую, — лаконично уточнил Драгон. — Но косвенно поучаствовать — вполне, — сделав глубокий вдох он озадаченно потирает переносицу. — После взрыва на секретных лабораториях Моранов, Артемиус обращался к отцу за крупным финансовым траншем. Он отказал.

— К чему ты ведешь? — напрягаюсь я, вопросительно глядя на помрачневшего брата.

— К тому, что они каким-то образом вылезли из долгов.

— Значит, их проспонсировал кто-то другой, — подытоживаю я, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Это точно не Чжоу Шин, — кивает Драгон. — Джин Каан был его племянником и собирался жениться на Эмили, если бы… — он деликатно замолкает.

— Продолжай.

— Когда ты вмешался, Каан стал открыто угрожать Моранам….

— Пока Эмили была жива, — продолжаю я его мысль.

— Трагическая гибель Эмили отвела удар от Моранов, но…, — он делает паузу, отводя взгляд в сторону.

— Положи на место, — резко бросаю я, когда Драгон берет со стола бутылку минералки. Вода и легкие закуски с «особыми ингредиентами» предназначались для приема делегации Чжоу Шина.

— Ты планировал угостить Шина ядом? — недоверчиво уточняет брат, одергивая руку от бутылки. — Или все-таки склонить на свою сторону и заставить раскрыть карты?

— Второй вариант, но ты не договорил, — напоминаю я.

— У меня есть подозрения считать, что авария была фальсифицирована и Эмили принимала в организации своей «гибели» непосредственное участие.

Наши взгляды сталкиваются, высекая искры от сгустившегося высоковольтного напряжения. Разряды тока рассекают грудную клетку и прицельно лупят в бешено колотящееся сердце. Несколько дней назад примерно то же самое предположил Аарон Дуглас, но тогда я решительно разнес его версию в пух и прах. Сейчас же с мазохистским упрямством жду, что Драгон скажет дальше.

— Помнишь, после случая на яхте, я приходил к тебе, пытался объясниться?

— Для оправданий было слишком поздно, — сквозь зубы цежу я.

— Не оправданий, — протестует брат. — Мне не в чем было оправдываться перед тобой. Я понятия не имел, что у вас все настолько серьезно.

— Дальше, — едва держусь, чтобы снова не зарычать.

— Эмили сама мне написала, настойчиво предлагала встретиться. Черт, она же в лоб мне сказала, что дело жизни и смерти, но я не воспринял ее слова всерьез. Мы встретились на яхте, она выглядела подавленной, несчастной…

— О чем вы говорили? — перебиваю я.

— Ни о чем таком, — задумавшись, пожимает плечами Драгон. — Эмили призналась, что безумно боится Каана и того, что он с ней сделает, если брак состоится. Рассказывала о финансовых трудностях родителей и о том, что очень сильно их подвела.

— Каким образом?

— Этого она не объяснила, — качает головой брат. — Потом мы немного выпили…

— И ты решил ее трахнуть, — несдержанно рявкаю я, до характерного скрипа сжимая челюсть.