Но именно это я и собираюсь с ней сделать. Лишить воли, превратить в послушную куклу, преданно заглядывающую мне в глаза. Не способную ни предать меня, ни убить себя, ни заикнуться о свободе. Концентрация разведённого в воде меадона приведет к необратимым последствиям, полностью изменит ее мышление и сотрет защитные установки психики. Любую информацию, что я внушу ей в первые часы после попадания препарата в кровеносную систему, она примет за истину в первой инстанции и руководство к действию.

— Ну надо же, мой муж расщедрился на глоток воды, — иронично хмыкает Тея, не подозревая, что проживает последние минуты осознанной жизни. Протягивая руку, Тея обхватывает стакан.

— У меня есть для тебя информация, касающаяся твоей матери, — голос предательски сипит, в висках стоит гул от бешенного тока крови. — Точнее, обоих родителей. На днях мне пришел отчет. Тебе стоит с ним ознакомиться, — торопливо добавляю я, немного приврав относительно срока получения.

— Правда? Это не очередная твоя уловка? — в ее глазах ясными лучиками вспыхивает надежда. Оставив стакан в покое, она подается вперед и взволнованно хватается за край стола.

— Правда, детка, — выдохнув, деревянными пальцами открываю файл, активируя между нами голограммный экран с содержимым отчета.

Алатея

Я перехожу на сторону Леона, и бросив на него изучающий взгляд, встаю рядом. Несмотря на то, что в такие моменты он всегда надевает на себя маску игрока в покер, мне необходимо убедиться в том, что то, что я сейчас увижу — не очередной спектакль, призванный запутать меня.

Информация о моей семье — мое самое слабое место. Но судя по взгляду Леона, в данный момент, юлить и привирать он не намерен. За это время я уже успела немного изучить своего мужа, и тонко чувствовать его, разделяя его действия на ложные манипуляции и фактические действия.

Он инстинктивно берет меня за руку, и я не сопротивляюсь этому, приготовившись к просмотру. Даже обхватываю его предплечье ладонью, чтобы устоять на ногах, потому что даже по его дыханию мне совершенно ясно, что информация, которую он предоставит, должна произвести на меня неизгладимый эффект.

— Итак, Анна и Адам Граф, — начинает Леон, выводя на экран несколько фотографий моих родителей свободной рукой. — Давай начнем с основы: с их фотографии. Видишь сходство? Хоть с кем-то из родителей? Мама не показывала тебе фотографии отца?

— Нет, — дрожащими губами выдыхаю я.

Вглядываясь в черты лица кареглазого брюнета, я пребываю в некотором шоке, поскольку всегда представляла себе, что своей внешностью я обязана отцу. Но между нами нет никакого генетического сходства.

— Это точно он?

— Точно. Как видишь, у них много совместных фотографий.

Леон листает для меня фотографии Адама и Анны, а я жадно разглядываю свою маму, ощущая, как сжимается в груди сердце.

Где она сейчас? В каких условиях ее держат? Жива ли? Ледяные уколы, пропитанные чувством вины, заходят под кожу.

— У моей мамы голубые глаза. Возможно, Адам не мой настоящий отец, но мама…

— Ну, оттенки глаз у вас разные. Начнем с этого, — муж ухмыляется, приближая радужку глаза женщины на фотографии. Я напрягаюсь, ощущая невероятное напряжение внутри, нависшее надо мной, как дамоклов меч.

Что еще Леон знает о моей матери?

Всей правды он знать не может. Правды, которую я вспомнила до конца, после того, как встреча с посыльным мистера Икс, стала для меня триггером и запустила новый виток просмотра воспоминаний.

Иначе бы…

— Это ничего не значит, — отрицательно мотаю головой я. — Она моя мама и точка. Даже если обманула меня насчет того, кто является моим истинным отцом.

— Поехали дальше, детка. Я быстро раскидаю все по фактам, чтобы не ходить вокруг до около, — парирует Леон, распушая свой невидимый глазу, но огромный павлиний хвост «владыки мира». — Во всей этой истории твоего рождения и принадлежности к этой семье есть белые пятна. Например, есть показания соседей: никто и никогда из них видел мужа Анны, но тебя и ее они отлично помнят. В пять лет ты была милой девчонкой, очаровывающей своей улыбкой всех окружающих. Видео записи с их интервью я отправлю тебе на почту, сейчас мы их смотреть не будем, — Леон листает несколько видео, сделанных, кажется, на фоне того самого дома, в котором я жила в детстве.

— Откуда мне знать, что это не монтаж? Что ты не подкупил всех этих людей?

— Зачем мне это, Тея? Да и много пришлось бы монтировать.

— Ты не лично бы это монтировал, — горько усмехаюсь я.