Получив неограниченный доступ к заказам в люксовых ювелирных бутиках, Тея проявила неожиданную сдержанность и подошла к выбору украшений с непревзойдённым вкусом. Она однозначно не из тех, кто, пользуясь открывшимися возможностями, скупает все без разбора, ориентируясь на один единственный критерий — заоблачный ценник.
— Чего ты добиваешься, Тея? — удерживая зрительный контакт, прямо спрашиваю я.
— Чтобы ты оставил меня в покое, — яростно шипит в ответ. — Напоминаю, мы заключили соглашение, Леон, и я выполняю все твои инструкции, но на мои истинные чувства и желания ты больше не имеешь влияния. Мне отвратительна роль резиновой куклы для удовлетворения твоей похоти.
— Раньше тебя все устраивало.
— Раньше я не знала, что ты трахал не меня, а свою драгоценную Эмили. Это, знаешь ли, здорово остужает пыл.
— Ждешь, что я стану убеждать, что все было не так? — скривив губы в ленивой усмешке, провожу кончиком носа по ее виску. Она каменеет, глядя на меня остекленевшим взглядом. — Я никогда не видел ее в тебе. Ты — моя жена и единственная женщина в нашей постели, — трогаю кончиком языка пульсирующую венку, накрывая горячими ладонями вздымающуюся грудь, искусно ласкаю сквозь ткань твердеющие соски.
— Мне не нужна ложь, — с приоткрытых губ срывается судорожный всхлип. — И ты мне не нужен…
— Хочу тебя, малыш, — жарко шепчу, толкаясь твердой эрекцией в ее поясницу. — Только тебя, моя обиженная ревнивая девочка, — обхватив упругие бедра, собираю пальцами атласный подол, оголяя стройные длинные ноги. Раскаленный член нетерпеливо дергается в свободных домашних брюках, требуя немедленно пометить непокорную самку. Задрав платье до талии, приспускаю резинку и, отодвинув полоску кружевных трусиков, плавно толкаюсь в горячее лоно. Замираю, наслаждаясь тем, какая она идеально влажная и божественно тугая. Жаркая пульсация ее внутренних мышц подстегивает животные инстинкты, заставляя двигаться резче и глубже, — Тебе нравится, лгунья, — уверенно ухмыляюсь, чувствуя, как обильно она течет на мой член.
— Какой же ты ублюдок! — Тея сдавленно шипит, упираясь ладонями в настенное зеркало. Закусив губы, она сильно зажмуривается, снова возводя, между нами невидимый барьер, о который я исступлённо бьюсь, вышибая из ее тела развратные хлюпающие звуки. Застыв в оцепенении, Тея молча и с покорностью принимает каждый удар, демонстративно отказываясь принимать активное участие в процессе.
— Ты все равно кончишь, упрямая стерва, — разъярённо рычу, прикусывая тонкую шейку и, вдавив пальцы в стройные бедра, в ожесточенном темпе натягиваю ее на себя.
— Ты этого не почувствуешь, — едва слышно бросает Тея.
Я ведусь на ее дерзкую, но глупую провокацию и усиливаю напор, совершая серию яростных толчков. Трахаю, как взбесившийся зверь, пока напряженное женское тело не начинает содрогаться в молчаливом оргазме, и только потом отпускаю себя.
— Я чувствую, блядь. Всегда чувствую, — с гортанным стоном разряжаюсь в сокращающееся лоно.
Развернув ее лицо, жадно вгрызаюсь в сжатые губы. Давлю на точеные скулы, заставляя впустить мой язык и тараню сладкий рот в ритм затихающих ударов члена. Тея поддается или, скорее, терпит, доводя меня до очередной вспышки бешенства. Удовольствие ощущается смазанным, неполным, тусклым. Тея осознанно гнет свою линию, лишая нас обоих крышесносного секса, но она зря надеется, что я остыну и отступлюсь.
— Хватит со мной сражаться! — оторвавшись от истерзанных губ, яростно смотрю в затуманенные глаза.
— Тебе повсюду мерещатся враги и сражения.
Алатея толкает меня в грудь и отступает в сторону. Брезгливо поморщившись, одергивает платье. Ведьма, специально меня злит. Еще бы сплюнула, чтобы не терпеть мой вкус во рту. Скрипнув зубами, я возвращаю приспущенные штаны на место.
— Ты настолько одержим своей манией преследования и ощущением собственного превосходства над другими, что не замечаешь очевидных вещей, — пользуясь моим молчанием, она все больше раззадоривается и входит во вкус.
— Каких же? Просвети меня, неразумного, — благосклонно киваю я.
Ничего нового Тея не скажет, но почему бы не дать ей возможность высказаться? Жаль, что пару минут она не была так эмоциональна и импульсивна, как сейчас. Лицо раскраснелось, губы пылают алым цветом, в распахнутых горящих глазах отражается лазурь небосвода с надвигающимися грозовыми тучами. Совсем скоро грянет гром и, кто знает, возможно, ей удастся поразить мое слабое сердце огневым разрядом молнии?