Я должна думать иначе. Я должна хотеть, чтобы они мне понравились… Но не хочу этого.

      Есть только одна вещь в мире, которая мне нравится сейчас до дрожи в кончиках пальцев – моя война с Коулом.

      Но даже самой себе я в этом никогда не признаюсь.

      С террасы я окидываю присутствующих гостей взглядо, и не замечаю ничего интересного. Всё те же натянутые вежливые лица, светские разговоры, и только музыка не может ни радовать. Именно сейчас я наслаждаюсь треком Snow Patrol – Make this go on forever и расправляю плечи, намереваясь спуститься к гостям по лестнице.

      Сад изменили до неузнаваемости – обычно, когда мы с Кайлом проводили здесь свои вечеринки, мы даже не парились насчет оформления, но у мамы все всегда должно быть идеально: вплоть до красиво сложенных полотенец в форме лебедей.

      В саду распустили широкий шатер, под которыми располагались столы с закусками, все газоны идеально подровняли, освежили фигуры из зеленых кустов и рассадили вокруг фонтана клумбы с пионами.

      Спускаясь по лестнице, кинула взгляд на своего отца (я видела его так редко, что каждый раз, когда он появлялся перед глазами, испытывала сложные чувства). Он стоял рядом с мамой, поправляя свой синий пиджак. Элина держала его под руку и поддельно улыбалась парочке, с которой они вели беседу.

      Молодых парней здесь, и правда, была куча – все, как на подбор, либо уже сами успели разбогатеть, либо являлись богатенькими папенькиными сынками. Впрочем, я тоже была всего лишь красивым товаром в скромной коллекции нашего семейства.

      Парни заглядывались на меня, обнажая свои белоснежные зубы, но это было так привычно, так предсказуемо. Мысленно я уже настроила себя на самое скучное мероприятие в своей жизни. Зато я находилась дома, где мне ничто не угрожает.

      Никакого Коула. Никаких угроз. И ни одного слова, сказанного им во время наших… Игр.

      Мне было мучительно стыдно признаваться в том, что я заводилась даже от его слов, от хриплых нот его голоса. Что уж говорить о прикосновениях и об остальном. Я была мазохисткой и теперь признала это официально.

      Тем не менее, моя гордость не хотела мириться с образовавшимся положением вещей.

      Мой сегодняшний образ состоял из туфель на высоких каблуках (как всегда), розового платья с корсетом длиной до середины бедра с отдельным подолом, волочащимся по полу.

      Отделка из черных кружев на поясе платья сочеталась с моим кулоном на груди – темно-синий, почти черный сапфир. Я всегда носила его на себе, считая его талисманом удачи.

      Все было бы просто прекрасно, и я бы так и провела этот вечер, простояв поодаль ото всех остальных. Приятная музыка и бокал белого полусладкого – в конце концов, не такой уж и плохой сценарий.

      - Ребекка, они пришли. Я выбрала самых симпатичных, поверь. – Подлетевшая, как ураган, мама, покосилась влево, и я оценивающим взглядом осмотрела кандидата номер Один.

      Ну, во-первых, это был уже не молодой мужчина, лет двадцати семи (а, может, на столько он выглядел из-за легкой небритости), одетый в стильный черный костюм, как и все присутствующие. Сразу видно, что он уверен в себе: держится слегка высокомерно, но в то же время улыбчив, и мне почему-то довольно приятна его улыбка. Она такая сдержанная, едва заметная, но, как мне кажется, искренняя. Еще у него крепкое телосложение и солнечные зайчики заката в светлых коротких волосах.

      - Николас Сангастер. Несколько домов в Беверли-Хиллз, сто пятьдесят миллионов долларов на счету в банке Швейцарии, и в свои тридцать лет еще ни разу не был женат, – пояснила мама, тяжело вздохнув. – Если бы не твой отец, я бы такого сама…

      - Элина!

      - Да, продолжим. – Мама кивает, и краем глаза я замечаю, что Николас почувствовал наше внимание и теперь направился прямиком на нас.

      - А это… - Она взглядом показывает мне на парня, около которого уже вьются три девушки. Мне хватило пол секунды, чтобы понять, кто же этот загадочный кандидат номер два, и им являлся ни кто иной, как господин Стоунэм.

      Черт, и это я называю никакого Коула?!

      - Он - сын одного из лучших друзей твоего отца. Кажется, они состояли вместе в братстве или что-то вроде того, - поясняет Элина. Я смотрю прямо в серые очи, и Коул в ответ не отрывает глаз от меня, на время отвлекаясь от девушек.

      Он выглядит иначе - к привычному хладнокровию прибавляется вежливая улыбка. Парень вдруг поднимает свой бокал с виски и слегка кивает мне. В этом жесте больше угрозы, чем в любом другом.