- Между нами все кончено, - выдыхаю я, оседая на пол. Удар отнял у меня последние силы, и все, что я могу сказать ему напоследок, - это лишь пустая угроза: - Еще раз меня коснешься, сам станешь жертвой моего гнева. Я настрою против тебя всех, и на твоем фоне даже Стоунэм перестанет быть изгоем.

      - Сука, - все еще ревет он, не обращаясь ко мне определенно. Из-за кайфа он, может, даже забудет об этом инциденте, но я пока не уверена, что хочу этого. Держась рукой за штаны, парень пятится по коридору, отдаляясь от меня, а я обхватываю голову руками, стараясь сдержать крик, который отчаянно назревает в глубинах моей души.

      Опускаю кисти на пол, задевая ими что-то маленькое - пузырек с экстази, который Трей, видимо, обронил, стараясь добраться до моего тела. Ох.

      Я слышала, что от наркотиков худеют. Подумать только - пара маленьких таблеточек, и я избавлюсь от своих приступов чревоугодия.

      Сжимаю в кулаке пузырек, не намереваясь открывать его. Наркотики кажутся мне чем-то страшным, хоть, порой, я и говорю себе такие фразы, как: "живи моментом" и "в жизни нужно попробовать все".

      - Я любила тебя, - вдруг я слышу чей-то женский голос, раздающийся неподалеку. Легкие и тяжелые шаги приближаются наперебой, и в разъяренной парочке я узнаю Мэлани Блэк и ее парня, имени которого я не помню.

      Мэл была девушкой не от мира сего, этакой Коул Стоунэм в юбке. Но так сложились звезды, что ни я, никто другой в нашей школе не трогали ее. Кажется, ее парень был не последним местом в школьной команде по лакроссу, что значит, что он был довольно крепким и сильным парнем.

      - Ты предал меня. Предал! - кричала девушка, и, должна признаться, я никогда не видела ее такой. Ее лицо исказила гримаса боли, она смотрела на своего парня так, будто хотела взмахнуть палочкой и пустить в него парочку непростительных заклятий.

      Коренастый, плотный паренек в ответ на ее истерику только что-то несвязно мычал, как вполне себе типичный мужчина.

      - Вот и трахай ее, - вдруг заявляет девушка, и я закатываю глаза, перенасыщенная драмами за такой короткий вечер. Что не так с этой вечеринкой, чёрт возьми? Почему вокруг меня все посходили с ума? Это же моя привилегия.

      Сквозь полузакрытые веки я наблюдала за тем, как она отвесила ему оплеуху и, прогнав парня, закрыла руками лицо, чтобы вдоволь нарыдаться.

      Мне кажется, что это так глупо - плакать из-за парня. Они приходят и уходят, а твоя честь и гордость остаются с тобой навсегда.

      По крайней мере, тогда я была уверена в этом и знала, что еще не родился тот парень, по которому я могу пролить хотя бы одну слезинку.

      Девушка опускается на пол напротив меня, занимая противоположную сторону стены, давясь рыданиями. Мне хочется хорошенько пнуть ее, ибо она занимает мое личное пространство. В конце концов, я заняла этот пол первая, и сейчас она мешает мне утопать в собственной никчемности.

      Не выдерживая диссонанса в нотах крика девушки, я задеваю ее ногой. Тонкий намек на то, чтобы та успокоилась, но она отрывает голову от коленей и смотри на меня... Лучше бы она этого не делала: черная подводка и тушь растеклись по щекам, превращая девушку в панду; нос стал красным и опухшим, на пару с голубыми глазами.

      - Прекрати реветь, глупая, - четко проговариваю я, и она начинает делать это еще громче.

      Я затыкаю уши, но спустя пятнадцать минут плача, она наконец-то успокаивается и тихо обращается ко мне:

      - А ты чего тут сидишь?

      Я не сразу нахожусь с ответом на ее вопрос. Если бы я встала еще пятнадцать минут назад и покинула бы это место, все могло бы сложиться по-другому.

      Но этого не случилось. Мой ответ на вопрос этой девушки не принес ей ничего хорошего, кроме порыва отчаяния, приведшего к ужасной ошибке.

      Наши дни.

      POV Коул

      Сцепив руки в замке, восседаю в кресле, и, закрыв глаза, прислушиваюсь к тихим шипящим звукам. Со стороны может показаться, что я сплю, но это не так – мне просто необходимо прийти в себя после всего, что произошло этим вечером.

      После того, как я позволил себе такую оплошность - дал слабину. Пусть момент длился лишь долю секунды, но я допустил это.

      Я вдруг чувствую что-то тяжелое и родное – Конда движется по моей ноге вверх, и, приоткрыв глаза, я наблюдаю за тем, как змея карабкается по моему телу. Анубис закрыт в своем террариуме, и, очевидно, чтобы скрасить скуку, она решила подонимать меня.

      - Конда, – шепчу я, заглядывая ей прямо в глаза, не чувствуя ни капли страха. – Не ревнуй.