- Ну, что вы, Ваше Высочество. Разве у вещи могут быть чувства? Вы – принц, и можете делать все, что вам заблагорассудится. – Его рука легла на мое предплечье, слегка сжимая его. – Только не надо потом трогать меня!

- Твой тон говорит об обратном.

- Брэндан, да, – вдруг вырвалось у меня, – мне было больно. И было больно каждую минуту, проведенную с тобой. Наши отношения – это сплошная боль, и я… - Я положила руку на сердце, тяжело задышав.

Вот оно. Это чувство. Когда не можешь молчать, когда хочешь вырвать сердце из груди, лишь бы прекратить эту дрожь во всем теле. Лишь бы остыть к дьяволу, что смотрит на тебя холодными глазами.

- Я хочу, чтобы этой боли не было. И если ты собираешься причинять мне ее и дальше, то тебе, правда, лучше уничтожить меня сразу.

Иначе это сделаю я.

Взгляд Брэндана прояснился. Он зажал меж пальцев мои локоны и погладил их, оставаясь сосредоточенным и задумчивым.

- Этого больше не будет. Потому что я тебя отпускаю. – Он одернул от меня руки, будто я состояла из пламени.

Я не могла пошевелиться, и смысл его слов не сразу долетел до моего сознания.

- Что?

- Ты свободна. Уходи, – сухо произнес он, глядя сквозь меня. Лицо его не выражало ни чувств, ни эмоций. Ему все равно – рядом я или нет. Но он сам привязал меня к себе… Затуманил рассудок, бросая в пучину страсти, чувств и безрассудства.

Ты свободна.

- Почему? – У меня был только один вопрос, который прозвучал… Жалко.

- Потому что ты мне больше не нужна. Не интересна, – безжизненным тоном продолжил он, словно робот. – Я знаю о тебе и гвардейце. Я не стану убивать его. Просто уходи с моих глаз и как можно скорее.

Откуда он знает…?

Долгожданное «Ты свободна» не подарило мне ощущения полета, как я себе представляла. Наоборот – Брэндан вновь подпилил мои крылья, спуская на землю. Сначала он дал мне почувствовать себя здесь как дома, а теперь лишил меня его.

- Я… Брэндан.

- Уходи. Ты уже все этим сказала. Я думал, что ты можешь стать чем-то светлым внутри меня. Но ты… В который раз меня разочаровала. Камелия.

Он больше не оскорблял меня. Не называл «грязнокровка», «шлюха» или «пленница». Он не кричал и был спокоен, но это убивало еще больше.

Брэндан выглядел так, будто его жизнь развалилась на части с нашей последней встречи. С того дня, когда он играл для меня.

Я знала о нем так мало, но чувствовала, что внутри у него происходит настоящая война с собственной тенью. С самим собой. Впервые я подумала о том, как нелегко ему было и через что пришлось пройти.

Он никогда мне не расскажет об этом.

Но я так хотела узнать его со всех сторон… Потому что уже плохо представляла себе жизнь без него.

Там, во Франции. Где меня ждет одиночество и спокойствие у морских волн. Нужна ли мне эта безмятежность, ценой того, что каждый раз, когда я буду смотреть на мужчину, буду видеть только его?

- И ты меня разочаровал. Между нами ничего не было, и ты постоянно был с женщинами, а я… А я…

- Ты не понимаешь. – Он повысил голос, перебивая. – А я не смогу тебе объяснить. Я не умею говорить об этом.

- Говорить, о чем?! – Он изводил меня своими загадками. Хотелось немедля влить в него сыворотку правды, чтобы он выдал мне все, что чувствует; все, что хочет показать своими действиями и поступками, взглядами.

Ведь даже в том взгляде, когда я увидела его с девушками, были только желание поставить меня на место и ревность.

К Гаспару.

- Неважно, – отрезал он, пожимая кулаки. Брэндан кусал губы изнутри, явно, нервничая. До взрыва его внутренней «бомбы» оставались считанные секунды. - Ты с самого начала не была для меня вещью, Камелия. И если бы ты понимала, что означает одно это слово «камелия», возможно, ты бы не смотрела на меня как на чудовище. Так, как смотришь сейчас.

Я вгляделась в до боли знакомые черты лица. Я бы зацеловала каждый сантиметр его кожи, каждый шрам и каждую родинку, чтобы исцелить его душу. Но он бы не позволил.

- Не правда. Я не смотрю на тебя так, Брэндан, – с нежностью сказала я, дотрагиваясь до его гладковыбритого подбородка. Я провела пальцем по его щеке, пока он глядел на меня, не отрываясь. – Ты не чудовище.

- Уходи! – оскалился он, нахмурившись. Его лицо исказилось в гримасе боли, будто моя нежность отравляла его.

- Ты хочешь быть таким. Хочешь, чтобы тебя боялись, потому что на твоих плечах лежит слишком много человеческих судеб. И ты должен быть сильным, – прошептала я, пытаясь понять его.

- Я сказал: У-БИ-РАЙ-СЯ! – Он сорвался на крик, его ноздри раздувались от ярости.

- Скажи, что ты ничего ко мне не чувствуешь, и я уйду, – взмолилась вдруг я, сама себя не помня. Из моих глаз рванули слезы – первые настоящие слезы. Такие, что, кажется, льются из глубин самого сердца. Я буду выглядеть в его глазах сломленной. Плевать. – Скажи мне.

- ПРОВАЛИВАЙ, иначе я убью тебя! – Его рука по инерции легла на основание моей шеи, глаза метали угрожающие молнии.