Я чувствовала. Знала, что Брэндан никогда не произнесет этого. Он не станет врать самому себе.

Я позволила ему трогать мою грудь и, продолжая сидеть в покорной позе, убрав руки за спину, глядела в его глаза.

Брэндан злился. Его веко нервно задергалось в унисон с моим учащенным пульсом.

— Я тебя не люблю, — тихо выдыхает он, глядя мне в душу через глаза. Его слова подобны жестокому выстрелу в лесной тишине. Прыжку вниз с обрыва на скалы. Без страховки.

За одно мгновение они забирают надежду.

— И все слова, которые я когда-либо тебе говорил, были пропитаны страстью и похотью. Ты никогда не станешь моей королевой, а теперь, когда ты преклонилась передо мной и сломалась окончательно, я понял для себя.

Он ни разу не моргнул и не отвел взгляд, пока произносил эти слова.

— Я не люблю тебя, Камелия. Я испытываю к тебе лишь жалость, — Брэд злорадно усмехнулся, продолжая поглаживать мою кожу. — Потому что ты готова терпеть любые унижения, лишь бы снова почувствовать мой член внутри себя. Это отличает тебя от девушки, в жилах которой течет королевская кровь. Ты пытаешься казаться сильной, но это не так. Ты слабая. И ты мне не ровня.

Я всхлипнула, чувствуя внутри себя осколки. Окровавленные осколки собственного сердца, которые распарывают тело изнутри.

Они режут больнее, чем несчастное стекло от разбитого зеркала. Они рвут навсегда.

— Ты...чудовище. Боже… зачем ты вообще появился в моей жизни… зачем… — я попыталась убрать его руки от себя, попыталась встать… но ноги меня не слушались. Раздавленное желе у ног Его Высочества. Жалкое, убогое зрелище.

— Зачем ты говорил мне все это… зачем это было нужно?! Для чего Брэндан, ты приручил меня?!

Расправив плечи, я стукнула его в грудную клетку с глухим ударом. Замахнулась снова, но он поймал мое запястье в воздухе и слегка скрутил его.

— Ты сама дала себя приручить. А слова, сказанные перед оргазмом, ничего не значат. А теперь уходи и не мешай мне работать. Этой ночью я жду у себя невесту, поэтому твои услуги мне не нужны, — он оттолкнул меня и не торопливой походкой направился к лестнице.

Я начала задыхаться.

— Надо же, а тебе действительно больно. Мне нравиться наблюдать за этим. Наверное, почти так же, как и человеку, которого только что предали. Например, отравили ядом? Хотя, откуда мне знать, — он пожал плечами, помедлив у лестницы. Взмахом руки он указал мне на дверь, и, еле встав с пола, я словно в тумане направилась к выходу.

Я поправила платье, моя грудь до сих пор горела от его прикосновений.

Или это сердце внутри… сгорело.

POV Брэндан

Я вдохнул свободно. Искоренил заразу окончательно и бесповоротно. С моих плеч будто упал огромный груз ответственности, который я на себя взвалил.

Теперь можно жить дальше.

Не чувствуя ничего, но зато и не испытывая боли и страха… потерять ее. Почти не испытывая.

Я и сам не знал, как сдержался в последний раз, когда Камелия пришла ко мне. В какой-то момент инстинкты внутри проснулись и я чуть было не накинулся на ее губы. Но это желание я подавил и был невероятно горд собой по этому поводу.

Я могу себя контролировать. Собственным телом владею только я сам.

Она плакала и стояла передо мной на коленях. Не так, как девушка, которая владела мной тогда в ванной. А как обычная фаворитка. Она позволила ревности отравить ее разум и осталась совсем без сил.

Я не хотел портить вкус этой победы. Не хотел снова растопить свое сердце для нее.

Теперь, когда я снова близок к своей цели, как никогда, я не хочу отвлекаться, не хочу возвращаться к эмоциям, которые управляли мной, когда Камелия была рядом.

Мне нужно сосредоточиться на войне и на своей власти.

— Уважаемые члены парламента, — я прокашлялся, выступая перед сборищем престарелых умников. — Вам всем известно, что недавно на меня было совершенно покушение. Я пока не нашел прямых доказательств того, что это ваших рук дело, но обязательно найду их. А вас я призываю сдаться и уйти в тихую гавань. У вас будет достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать и оставить наследство вашим потомкам. Я требую, чтобы вы самоустранились из парламента, чтобы в дальнейшем полностью упразднить его. Далее я проведу реформу, которая даст мне безграничную власть. Абсолютную монархию, где мое слово — непреложный закон, несоблюдение которого будет караться. Это необходимо мне для того, чтобы внедрить несколько законов, которые улучшат жизнь нашего государства и объединят страны Европы, которые после будут защищены общей армией от врагов с востока и запада.