Это нелегко, чувствовать, как разваливаешься на части. Медленно, по кусочкам. Уровень моей осознанности стремительно падает, и я еще не знаю, как именно произойдет отторжение чипа – либо мгновенная смерть, либо жизнь… та жизнь, которая была у меня до операции.
Я любил эту жизнь. Просто… изменился.
Теперь я тот, кто не посмеет прервать программу.
Они на меня рассчитывают. Те, кто стоит за кулисами, и смеются над этим театром абсурда, что мы называем жизнью…
Так или иначе, исход близок. Нам пора лететь в Швейцарию, потому что после проведенной ночи на вершине вулкана вместе с Энигмой, я понял одно: она готова. Она стала моей ручной девочкой, моей безвольной игрушкой, будучи при этом живым человеком. Но подобно моим созданиям, она близка к тому, чтобы сделать все, о чем попрошу.
И я не могу больше выносить зависимость физической оболочки от гормонов, выбрасываемых кровь, во время сексуального контакта с ней.
Мы стали слишком близки, и это, наверное, было неизбежно. Коварный замысел отца удался? Не совсем.
Ведь я знаю, что выбрал ее, как только увидел. Узнал ее взгляд, ощутив мощнейшее дежа вю в своей жизни.
Это было немое озарение, вспышка, прошибающая до дрожи и холодного пота. Я смотрел в ее глаза, и у меня было такое чувство, что это со мной уже происходило. Словно перед тем, как я был рожден, мне показали всю мою жизнь, и все, что я запомнил из этого – это ее самый первый взгляд в мою сторону.
– Просыпайся, Энигма. Завтра мы улетаем. Но для начала, у меня есть для тебя подарок, – оказавшись этим утром в спальне Кэндис, я застаю ее мирно посапывающей на огромной постели. Она спит в одной футболке, спиной ко мне, обняв левой рукой подушку. Смятое одеяло зажато между ее стройных ног, и я вдыхаю сквозь зубы, ощущая внезапный порыв оттрахать ее, пока она спит.
Но мои последние исследования своего состояния показали, что Энигма действует на меня не только положительно, но и отрицательно – сначала мне становится лучше, а потом… потом приходится лихорадочно вспоминать кто я, что я, и зачем я. Свои цели и задачи. Собирать по кусочкам.
К тому же… еще несколько недель назад, Кэн казалась мне относительно неприступной, упрямой, непредсказуемой… конечно, меня цепляло это. Как закрытая книга. Но теперь, она стала в моих глазах обычной девчонкой, которую я использую ради личной выгоды.
Об этом я и говорил. Мне все приедается, а люди мне быстро надоедают. В то время как она влюблена в меня, и я ощутил это всем нутром, проанализировал язык взглядов и жестов, прочитал в информационном поле… нет ничего скучнее, чем безоговорочно влюбленная в меня женщина.
– Какой еще подарок в семь утра? – сонно мурлыкает Кэндис, когда я, опираясь кулаками на матрац по обе сторону от ее головы, наваливаюсь на хрупкое тело. Болезненный заряд тока бежит по позвоночнику, концентрируясь в паху. Не жалея, что решил навестить ее в одних спортивных брюках, потираюсь каменным членом об упругие ягодицы расслабленной малышки, вызывая ее сладкий стон.
У меня никогда не было утреннего секса, по вполне понятным причинам.
Но мне нравится ее естественность, и я всерьез намерен сделать исключение из своего нового правила.
И я его, черт возьми, делаю. Ради кратковременного удовольствия иду против своей же установки. Стоило бы напрячься по этому поводу… но я не могу. Мое тело слишком расслабленно сейчас, после сокрушительного и яркого оргазма. Ловлю себя на мысли, что снова рассматриваю следы от своих рук на ее коже и нечто живое в груди мечется, царапает изнутри, а потом болезненно сжимается.
Черт, это все инстинкты. Следы страсти, оставленные мужчиной на женщине, действуют, как красная тряпка на быка, как раскаленное клеймо, сигнализирующее мозгу, о том, что она «моя-моя».
К счастью, мне довольно быстро удается их подавить.
– Ты говорила мне, что хочешь скрыть их, – покрываю поцелуями ее спину, оценивающим взглядом разглядываю узкую талию. Чуть выше идут хаотичные и глубокие полосы – судя по характеру ран, кожа рассекалась до крови. Человек, который сделал с ней это… хотел бы я посмотреть в глаза этой твари.
Но чем я лучше? Я не бью ее… но забираю душу, ее личность. Отчасти.
– Это то, о чем я думаю? – интересуется Кэн, прогибаясь в пояснице.
– Увидишь.
Через полчаса, приняв душ в разных комнатах, мы снова едем по серпантину, направляясь к моему знакомому тату-мастеру, который является создателем дракона на моей спине.
Я вижу калейдоскоп ярких эмоций в глазах Кэндис, когда она понимает, зачем я привел ее к нему. Какое-то время она сомневается, боится, но моя поддержка помогает ей решиться на этот безумный шаг.