– Благодарю. Мы с вами свяжемся, – я поднимаю взгляд, слегка прищурив веки от бьющих в лицо лучей софитов, и, наконец, вижу мужчину, смотрящего на меня с напускным равнодушием. Продюсер относится к тому типу людей, которые неплохо скрывают свои эмоции, и если бы я не прислушалась к тембру его голоса и не присмотрелась бы к блеску в светлых глазах, я бы была уверена в том, что мое выступление его не зацепило. А так… я даже не знаю. Понятия не имею, насколько баллов он оценивает мою работу. А впрочем, какое это имеет значение? Глупо было рассчитывать на бурные овации… хотя признаюсь, внутренняя эгоистка мечтала об одобрительном кивке и ободряющей улыбке, и теперь давилась слезами, от этой ментальной пощечины, выраженной прерыванием танца и откровенным равнодушием Ван Дайка.

Многие выступающие на сцене вступали с Максимилианом в диалог, и умоляли его дать им еще один шанс проявить себя, но я лишь молча направилась обратно в зал, чтобы забрать свою толстовку, которую сняла перед номером. Хотелось поскорее уйти и полностью опустошить ведерко с шоколадным мороженым…

К моменту, когда я подхожу к своему креслу, Латисия уже вовсю болтает со всеми, кто сидит рядом с ней, а это значит, что у меня есть шанс уйти незамеченной.

– А вот и «звезда сцены», – высокомерный мужской голос одним ударом разрушает мой идеальный план тайного бегства. Когда я поднимаю с кресла свою толстовку, незнакомый мне парень с наглым и самодовольным взглядом берется за другой ее край.

– Мэйс, ну хватит. Не завидуй, – осаждает парня Латисия, которого, судя по всему, зовут Мэйсон. Моя новая знакомая тут же переводит взгляд с наглеца на меня, не скрывая свое восхищение. Мне даже неловко становится от такого искреннего тепла, направленного в мою сторону. – Ты просто потрясающе танцевала. А музыка и декорации… мне все очень понравилось. Нет слов.

– Спасибо, – опускаю взгляд, испытывая неприятное смущение. Подсознательно я вновь стремлюсь стать невидимкой, ведущей серую жизнь. Бесправную жизнь…

– Жаль, что танцевала в одежде. В прошлый раз прозрачный костюмчик мне больше понравился, – Мэйсон вскидывает брови, проводя языком по внутренней стороне щеки. Какая мерзость. Откуда этот отморозок вообще вылез?

– Мне нужно идти… – тяну на себя толстовку, но парень не намерен отпускать ее, как и меня.

– Куда собралась? Я тебя не отпущу, Кэндис, – заливаясь смехом, настаивает Латисия, тоже хватаясь за мою толстовку. Я и забыла, что почти все низшие довольно простые люди и, учитывая, что многие из них живут в общежитиях, совершенно забыли о том, что такое «зона личного пространства», которую нарушать не следует.

– Мне нужно домой, – протестую я, не понимая, к чему клонит моя новая знакомая.

– Брось, Кэндис. Нам всем нужно познакомиться, развлечься, раз уж пересекли черту своего проклятого гетто и оказались здесь, в Манхэттене. Я что, зря потратила двести долларов, чтобы проехаться по мосту? Ты где живешь?

– Живу? Да как и все… в Квинсе, – пожимаю плечами, прекрасно понимая, что этот непроизвольный жест выдает мою ложь с головой, и наблюдательный собеседник тут же подловил бы меня на вранье.

– И что, ты хочешь поскорее вернуться в этот гадюшник. Когда у тебя будет еще возможность прогуляться по Манхэттену? Пойдем с нами, – с горящими глазами умоляет меня Латисия. Не понимаю, чего она ко мне привязалась. Подобная навязчивость действует на нервы. Однако стоило лишь на мгновение представить, как я оказываюсь дома одна, где все мои мысли будут вновь крутиться вокруг Макколэя, я подумала о том, что предложение Латисии не самый худший вариант провести вечер. Что я теряю? В конце концов, Палач при желании достанет меня и в студии Грейсона.

– Что ж, я думаю… что можно погулять. Только отдай мне мою толстовку, – Мэйсон разжимает кулак и вновь подмигивает, оценивающим взглядом пройдясь по моей фигуре. Знакомый мне взгляд. Мужчина смотрит так на женщину только в одном случае – когда хочет ее раздеть. – Я на час, не больше…

– Зануда ты какая, – Латисия, будучи человеком без тормозов и комплексов, слегка приобнимет меня, обрадовавшись моему решению. И, честно говоря, я и не помню, когда в последний раз ощущала, что такое дружеское плечо и поддержка.

– Не обращай внимания на то, что назвал тебя «звездой сцены», – шепчет Мэйсон, глядя мне в глаза. – На самом деле, ты хороша. Меня, кстати, уже взяли. Я танцую брейк, что очень понравилось продюсеру. Типа необычно, и все такое. Уверен, что ты тоже пройдешь. Кто знает, может быть, нас ждет парный танец? – слегка приподнимая подбородок, словно бросая мне вызов, интересуется Мэйс.

– Зануда ты какая, – Латисия, будучи человеком без тормозов и комплексов, слегка приобнимет меня, обрадовавшись моему решению. И, честно говоря, я и не помню, когда в последний раз ощущала, что такое дружеское плечо и поддержка.

– Не обращай внимания на то, что назвал тебя «звездой сцены», – шепчет Мэйсон, глядя мне в глаза. – На самом деле, ты хороша. Меня, кстати, уже взяли. Я танцую брейк, что очень понравилось продюсеру. Типа необычно, и все такое. Уверен, что ты тоже пройдешь. Кто знает, может быть, нас ждет парный танец? – слегка приподнимая подбородок, словно бросая мне вызов, интересуется Мэйс.

Я в ответ лишь нервно пожимаю плечами, опуская взгляд в пол. Когда мы с Латисией, Мэйсоном и еще несколькими шумными Низшими покидаем главный зал, мое сердце на доли секунд сжимается, да так сильно, что я замираю, хватаясь за стену.