– У меня есть одно странное увлечение. С тех пор как я… Ну, ты понимаешь. – Я кивнула, нахмурившись. Не хочу, чтобы мы сейчас вспоминали об этом. – Перестал играть в баскетбол, все доктора заявили мне, что играть мне нельзя. Но я много раз пытался.

Кейд выглядел так, как будто проглотил жутко кислый лимон – настолько неприятно ему было говорить об этом. Я и сама не заметила, как его боль передалась мне. Мне было трудно понять, как можно ставить баскетбол на вершину горы «смысл жизни», но потом я вспомнила себя со своими увлечениями: чтением допоздна, написанием стихов.

Один из последних я даже посвятила Кейду. Но, надеюсь, что он никогда его не услышит.

Без возможности уйти в свой мир, заняться своим делом я бы не выжила и никогда не нашла бы сил, для того чтобы измениться. «Улица» бы меня погубила.

– Но выходило уже не так. Я был противен сам себе… Жалкое подобие прежней игры, не более. Я оставил попытки по многим причинам… На девятнадцать лет мама подарила мне телескоп и сказала… – Он вздохнул, глядя в потолок, будто вспоминал слова матери. – «Я хочу, чтобы это темное время стало для тебя возможностью увидеть звезды. Для меня ты всегда будешь звездой». Она знала о том, что я одержим стать игроком NBA и все такое.

Мама очень любила Кейда – я видела ее на приеме. Она постоянно кидала на него восхищенные взгляды. По – моему, она была очень приятной женщиной. А вот от отца вились негативные ниточки – хоть и вылизан он был до блеска и совсем не выглядел как мужчина за сорок.

– Я видела телескоп. Но понятия не имею, что можно рассмотреть над Нью – Йорком.

– Шутишь? Это же телескоп, Рокс. И далеко не из дешевых. Если повезет, мы увидим какое-нибудь очень интересное скопление. – Через минуту я снова оказалась в комнате Кейда. Свет здесь был приглушенным, как в пещере с водой, на поверхности которой отражалась бы луна – голубовато – серебристый.

Пока я подошла к телескопу, чтобы поближе его рассмотреть, Кейд что-то бросил в тумбочку у своей кровати – по звуку я догадалась о том, что это был кулон.

– Можешь заглянуть. Вчера я как раз оставил его на самом интересном месте. Только открой небольшое отверстие – через стекло ты ничего не увидишь. – Кейд обратился ко мне, и, прекратив любоваться ночным Нью – Йорком, я потянула за выступ в панорамном окне, и для меня открылось окошко. Прохладный ветер тут же обласкал мои щеки. Заглянув в окуляр, еле сдержала визг, чуть ли не вылетевший из губ.

Ничего подобного в жизни не видела.

– Невероятно. – Изображение, которое я увидела, напоминало мне яркую картинку из журнала «National Geographic». Скопление представляло собой дымчато – розово – синюю россыпь маленьких кристаллов, затягивающихся в одну воронку. И все это были звезды. – Как будто это картинка.

Я вертела голову, как будто, благодаря этому действию, я могла переместиться через трубу телескопа – прямиком в другую галактику.

– Можешь двигать его, если хочешь, – голос Кейда доносился откуда – то позади меня. Судя по звуку, он сходил в ванную, а потом вернулся.

Я направила объектив на другую точку неба, высматривая что-нибудь интересное. Изредка попадались необычные объекты, но с прежней розоватой россыпью ничего не сравнить.

– Ты увлеклась, – Кейд напугал меня, когда незаметно подкрался сзади. Его тяжелые руки опустились на мои плечи, слегка спустив бретели платья вниз.

Развернувшись к нему, почувствовала настороженность, перемешанную с желанием коснуться Кейда в ответ: он освободился от одежды, оставшись в одних штанах.

Я жутко хотела подразнить Кейда. Не спать с ним дни, недели, месяцы. Еще больше вскружить ему голову и взорвать мозг своим характером… Ну, а если он пройдет испытание, тогда, пожалуйста, – пусть забирает желаемое.

Да только глядя на Кейда, его решительное лицо и глаза, затуманенные желанием, я сомневалась в том, что он будет меня спрашивать.

Ощущая тепло его пальцев, я все меньше считала, что могу устоять.

Он расстегнул молнию платья на спине, пощекотав мою поясницу – по лицу мне было ясно, что нежность Кейду удается с титаническим трудом.

Он уже смотрел на меня так, как будто готов был порвать это платье.

Я хотела облегчить ему старания и снять его сама, но в следующую секунду произошло сразу несколько вещей: в его кармане раздался настойчивый звонок с адской музыкой, а с моего тела как раз слетело платье, оставляя меня в одних трусах.

Кейд к тому времени уже взял трубку, выругавшись вслух:

– Вот дерьмо, что ж такое – то. Не вовремя… ДА! – Он заорал на собеседника, будто тот отдавил ему ногу.

Я тут же почувствовала себя неловко, прикрыв грудь волосами. Кейд на меня даже не смотрел. Он уставился в пол, внимательно что-то слушая.

– Что?! Слушай, разберись с этим.

Кейд становился мрачнее тучи, и я возненавидела все телефоны мира и даже то, что они вообще были изобретены.

– Я не могу сейчас приехать. Сколько? Кто они? Не может быть.