Мое сердце болезненно сжимается, когда я наблюдаю за линиями прозрачных проводков, прикреплённые к пульсирующим точкам на его теле и ведущие к медицинскому аппарату, названия которого я не знаю, и не хочу знать.

Ненавижу больницы…и ненавижу чувствовать себя виноватой.

— Пусть она напоминает тебе обо мне, — продолжаю нервно щебетать я, присаживаясь на небольшой стульчик рядом с Алексом. Внезапная нежность нахлестом проникает в сердце. Кажется, что я готова вечно смотреть просто на то, как он дышит. Как трепещут его ресницы, и раздуваются ноздри. Никогда не думала, что столько счастья может приносить сам факт того, что малознакомый мне человек — жив.

В груди рождается неистовый трепет, размером с крохотную колибри — стоит лишь Алексу медленно открыть глаза.

Нордические, ясные, отражающие цвет сегодняшнего неба, напрочь лишенное облаков и осадков.

— Что ты тут делаешь? — не глядя на меня, с легким хрипом басит Хоуп. — Уходи, — добавляет гулко. Сухо.

Не думала, что мне будет так тяжело слышать ледяное равнодушие в его голосе.

Что-то внутри меня с эпичным хрустом надламывается, когда я, наконец, приглядываюсь к тому, что Хоуп получил в подарок от моего недоброжелателя. Уверена, из-за специальной рубашки, мне не оценить сейчас тех масштабов, что нанес ему химический ожог. Но мне хорошо виден участок «сварившейся» кожи на шее Алекса.

Глаза предательски щиплет, в груди становится так тесно, что кажется — я больше никогда не заполню пустоту в легких чертовым кислородом. На мгновения, он куда-то пропал, исчез, испарился.

Он закрыл меня собой. Боже.

Он…он…разве сделал бы подобное для меня Дэниел? Разве…я стою того, чтобы бросаться грудью под кислоту или пули?

Встречала ли я когда-либо мужчину, способного дать мне ощущение тотальной безопасности, а не купить очередным красивым колечком?

— Ты такой красивый, — вдруг просто признаюсь ему я, взяв Алекса за руку. Несмотря на волны холода, исходящие от него. Несмотря на то, что он даже не смотрит на меня. Его ладонь горячая, сильная, мощная. Его тепло проникает в меня, бежит по венам.

Тягучая, плотная, объемная энергия. Душа словно разворачивается в области сердца.

Никогда не испытывала ничего подобного. И это странно…ведь тогда, в лифте, когда я увидела Хоупа в первый раз — Алекс не вызвал во мне подобных чувств.

— И сильный, — ласково шепчу я, и касаюсь линии челюсти Хоупа кончиками пальцев — это всего лишь нежная и немая просьба, взглянуть на меня. И он ее не выполняет, отказываясь играть в мои детские игры.

В ответ, Алекс лишь усмехается, продолжая смотреть в потолок, в одну точку.

— Поверь, внешность волнует меня меньше всего, — нейтральным голосом отзывается Хоуп. В глубине души, я все равно дико радуюсь, что кислота не попала на его лицо.

— А что…что волнует больше всего? — мои пальцы до сих пор нежно скользят по его подбородку.

Иногда, я не умею выражать чувства словами. Мне куда проще разбить всю посуду в доме, или просто прикасаться к человеку — ласково, медленно, трепетно. Я глажу Алекса, и ежесекундно мысленно извиняюсь за то, что по глупости унизила и задела его.

— Мне очень жаль…

— Уходи, Эрида, — резко помрачнев, бросает Алекс. Отталкивает меня, одергивая ладонь от моей. — Просто уходи. Я не хочу тебя видеть, — почему-то в этих словах звучит столько болезненного отчаяния, что у меня все мышцы свинцом наливаются.

Мне не хочется никуда уходить.

Ловлю себя на краткой мысли, что мне чертовски хорошо с Алексом. Тепло так, уютно. И мне хочется…быть рядом, позаботиться о нем сейчас.

И мне больно от того, что я не могу этого сделать. Не уверена, что Дэниелу это понравится и он не выкинет очередной «финт мести» в мою сторону. Наплевав на все, я снова беру Алекса за руку, наслаждаясь теплыми и едва осязаемыми горячими волнами между нашими пальцами.

— Прости меня, Алекс. Ты, правда…удивительный. И…спасибо тебе. Пусть слов будет мало, но я должна сказать. Я была сама не своя, когда плела тебе эту чушь. Я сумасшедшая. Я давно потерялась в жизни. Это не оправдание, и мне очень стыдно…, — я едва сдерживаю слезы, что рвутся из глаз, но чувствую, как сильно сжимается от немых рыданий сердце. — Должно быть, я просто отталкиваю таких потрясающих мужчин, как ты. Как только вижу. Боюсь разочарований, боюсь быть отвергнутой или брошенной. Но если бы я когда-либо решилась по-настоящему открыть свое сердце, то это был бы ты. Без масок и игр. Прости меня, — я не знаю почему, но именно эти слова беспрерывным потоком вылетают из моих губ.