— Такая красивая, — абсолютная тишина нарушается вкрадчивым тоном Роберта Кинга. Он поддевает мой подбородок краешком своего лакированного ботинка, призывая посмотреть на него. — Когда я впервые увидел тебя, я ослеп. Не мог осознать, что ты действительно существуешь, — отвешивает мне комплимент Кинг.

Поднимая взор, я встречаюсь взглядом с его чудовищными глазами. Такие пустые и прозрачные. Как холодный пластик, смотря сквозь который, проживаешь свои самые жуткие страхи. Внутри все переворачивается, прокручивает ветряной мельницей, пропускает через мясорубку. В горле застревает густой, тошнотворный ком, вызывающий в груди неприятные спазмы. Стоит лишь обвести взглядом черты его лица…лица, на котором знаю, каждую родинку и морщинку, как я действительно чувствую, что могу излить содержимое желудка на его ботинки в любую секунду.

Но Кингу только понравится это.

Роберту нравилось насаживать мое горло на свой кол, до тех пор, пока меня не выворачивало.

Гадкие и грязные воспоминания порождают дрожь во всем теле. Он почти не изменился — все также хорош и молод для своего возраста, все также гнил внутри. Особенно, для своей идеальной внешней обертки.

Что Роберт, что Дэниел, наделены эффектом «Дориана Грея». Я так это называю. Их грехи, преступления, незаконные махинации совсем не отражаются на их внешности. Не удивлюсь, если у каждого из этих двух гадов есть тайная комната. И там спрятаны истинные портреты их душ — обезображенные, изможденные, изуродованные лица.

— Моя куколка, — притворно ласковым голосом продолжает Роб. Его голос звучит куда раздражительнее, чем скрип тупого мела по доске.

— Ты, наверное, хотела эпично вернуться в Нью-Йорк. Я лишь недавно узнал, что ты хорошо пряталась здесь все это время. Это не так важно, ведь я все равно не мог приближаться к тебе. Пять лет назад, тебе повезло — я не смог купить чертового судью, потому что у меня были проблемы с семьей О`Коннелов, контролирующих федеральные суды. И Дэниел об этом прекрасно знал, и поспособствовал твоему освобождению и нашему разводу.

— Дэниел помог мне с этим? Правда? — я не знала об этом. Потому что после той ночи, когда Ди спас меня от экзекуции Роберта, мы толком больше не виделись. Даже когда я попала в нарко-психиатрическую лечебницу и обрывала его телефон, умоляя помочь мне. Мне было так плохо и одиноко тогда. После оказанного внимания и заботы, он просто исчез из моей жизни, как и его отец, сделав вид, что меня не существует.

Я чувствовала себя никем.

И затем, я превратилась в ничто.

— Конечно. Этот ублюдок всегда хотел моих женщин. Но получая их в свою постель, быстро остывал к каждой. Ты — не исключение, — равнодушным тоном поясняет Роберт. — Но все это осталось в прошлом, ведь годы разлуки уже пролетели, хоть и показались мне вечностью. Как думаешь, у тебя это получилось? Эпичное возвращение? Я очень скучал, детка, — его фирменный взгляд больного психопата вспыхивает нездоровым огнем. — И никого, ни одну женщину, за все эти годы…не хотел так, как тебя, — угрожающим шепотом нашептывает Роб, снисходительно глядя на меня сверху вниз. Не успеваю и выдохнуть, как он берет меня за ворот майки. Хватает за шкирку, как маленького котенка. Поднимает на ноги, обхватывая подбородок, на котором еще осталась копоть и грязь. В отличие от своего сына, Роберт далеко не чистюля. И трахал самых разных дорогих и не очень шлюх, когда был женат на мне.

Вместо того чтобы ответить, я просто морщу нос. Так, словно его парфюм равносилен для меня запаху дерьма. Выжигаю на его лице невидимые кровавые шрамы одним взглядом. Кинг замечает это мгновенно, его ящероподобные ноздри раздуваются от ярости. Едва сдерживаю в себе порыв плюнуть в эту поганую рожу, которую я когда-то с нежностью покрывала поцелуями.

Я была больна. Да и «sins» делал меня покорной и зависимой от него. Теперь мой дилера другой мужчина, поэтому с этим можно не церемониться.

— Я затрахаю тебя до смерти, кукла, — медленно выдыхает в мои губы. — А поговорим уже после, — одержимо произносит Роб, бешено вгрызаясь в мой рот.

Все внутри меня горит от отвращения, когда его мерзкие губы, пытаются взять мои в плен. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Удерживая мою голову на месте, Роб отчаянно пытается протаранить своим языком нерушимую крепость. Когда его тело впечатывается в мое, я содрогаюсь так, будто меня закинули в ванну с тараканами. Все внутри меня отвергает его прикосновения, протестует против навязанной близости.

Оттолкнув Роберта, я достаю из бюстгальтера крошечный атомайзер с прозрачной жидкостью. Дэниел оставил это вместе с инструкцией. Конечно, я бы не смогла попасть в особняк Роберта с настоящим оружием. Он, как всегда, проявил оригинальность и дал мне то, что будет не менее смертоносным, но незаметным для окружающих.

Смертельный яд во флаконе выглядит как пробник духов, не более.