Раньше, «sins» давал немного другие ощущения. Более долгие, более яркие. Они воспринимались как целые путешествия в другие галактики и сказочные миры. Теперь, я чувствую, насколько мои реакции постоянно меняются, становятся более приглушенными. Может, это последствия привыкания и мне уже недостаточно одной таблетки?

А может, Дэниел травит меня чем-то другим?

Понятия не имею, через какое время я прихожу в себя. По ощущениям — проходят годы, сжатые в считанные секунды. Голова болит так, словно мозг раскололся внутри на миллиарды крошечных осколков, что врезаются в изнанку кожи и заставляют меня беспомощно стонать и всхлипывать.

Я прихожу в себя в своем личном аду. В комнате, где оживают все мои страхи, превращаясь в огромных волосатых чудовищ, вплотную окруживших мое беспомощное тело. Я упираюсь носом в ворс того самого ковра, на котором частенько оставались капли моей крови.

Я столько раз падала на него ничком, что навсегда запомнила его мерзкий и тошнотворный запах. Желудок скручивает в тугой узел. Но я приберегу содержимое своего желудка для морды Роберта.

Я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора.

И, кажется, я продвигаюсь все дальше и дальше по ней, погружаясь в свое темное прошлое. В свои страхи, что калейдоскопом оживают перед внутренним взором.

Когда-то это комната была для меня той самой кроличьей норой. Спальня молодой жены психа-миллиардера.

Здесь я часами плакала, после его жестоких побоев. Ненавидела и проклинала себя за то, что когда-то сказала ему «да». Замазывала кровоподтеки слоями тональника, чтобы пройти очередной кастинг.

Здесь он засыпал мою кровать белыми лилиями. Лично зажигал свечи и устраивал мне свидания. Здесь он жестоко трахал меня и занимался со мной любовью, дарил нежные слова и обещания. Между нами никогда не было гармонии и стабильности. Сплошные эмоциональные качели. Порой, Роб относился ко мне, как к самому бесценному сокровищу в своей жизни. В другие дни, он вытирал об меня свои чертовы ботинки, представляя, что я коврик с очистительным ворсом.

Мне казалось, что я влюблена в Роберта. Но по прошествии лет, я понимаю, что просто хотела красивой жизни. Я болела даже не им, а своей мечтой о легких и быстрых возможностях, скоротечному восхождению на модный Олимп. Глупо, ужасно, стремно — признаваться в этом всем даже самой себе. Я хотела настоящей жизни, а не жалкого существования.

Режима «выживания» итак было достаточно в моем детстве. На мое внутреннее и тайное желание найти спонсора, точнее «волшебника», который взмахом кредитной карты сделает меня счастливый, притянулся Роберт Кинг. Воспользовавшись моей глупостью, наивностью, и пустотой внутри, которая черной дырой зияла во мне с детства, он применил на мне тонкие манипулятивные техники и получил свое.

Можно бесконечно рыться в причинах, почему я тогда выбрала его, но на самом деле, корневая из них, одна — для своего отца я никогда не была достаточно хороша. Мне с детства не хватало его любви, а свои чувства к маме он также проявлял проверенным методом чередования «кнута и пряника».

Когда я собрала чемодан в Гонконг, он наотмашь ударил меня прямо в коридоре. Меня отшвырнуло на пол. Я помню, как отец плюнул в мою сторону, и отмахнулся, бросив на прощание фразу: «езжай, куда хочешь, тупая шлюха» и просто ушел.

Сейчас, я вспоминаю об этом без грамма слез и с ледяным равнодушием. Но для пятнадцатилетнего подростка, каждый из таких эпизодов был мощнейшим и травмирующим ударом.

Я мечтала жить где угодно, с кем угодно — только не с родителями.

Не получив от отца той самой любви, о которой мечтает каждая девочка, я очень быстро нашла ее во взрослом мужчине… да только одержимость Роберта оказалась еще мрачнее, чем «сухая» любовь моего папы.

Что ж, это спальня хранит в себе много воспоминаний, и я вновь погрузилась в них.

Будто в омут памяти окунулась.

Здесь я собиралась с ним на самые роскошные свидания, в путешествия. Здесь я отбивалась от его кулаков, умоляла, проклинала, ненавидела, кричала…и здесь я видела его в последний раз. Да, это был тот самый день, когда Дэниел спас меня, натравив на Роберта одну из своих прекрасных шипящих зверушек.

Но я не должна придавать прошлому так много значения сейчас. Жизнь там — это путь в пропасть. Я могу сделать в настоящем все, чтобы мне больше никогда не пришлось вспоминать о нем.

Сжать руки в кулаки, несмотря на то, что чувствую себя так, словно у меня жуткое похмелье. Голова раскалывается, едкая сухость раздирает горло и рот. Копоть скатывается на коже, ощущается комками меж пальцев, волосы спутаны в воронье гнездо.

«Помни, что все идет по плану, Эрида. Ты — больше не его жертва. Только ты ответственна за свою жизнь. Забери у него право управлять ею. На все сто процентов. Только ты сама можешь это сделать, никто другой», — гипнотизирующий голос Дэниела настойчиво стучит в голове, повторяя строки из его письма.