— Как думаешь, пантера и лев могли бы быть отличной парой? — задает вопрос, по которому можно измерить его безумие.
— Я многого не знала о тебе, Леон, — бросая на него нечитаемый взор в отражении, спокойно выдает Эльза. Еще через мгновение он заковывает ее запястье в браслет точь-в-точь повторяющий дизайн ожерелья. Безупречное украшение выглядит как толстый обод из драгоценных камней с небольшим промежутком, противоположные концы которого увенчаны мордой хищного животного. На мир пантеры смотрят через сияющие сапфиры вместо глаз. Ослепнуть можно от мерцания чистейших брильянтов. У Эльзы на шее сейчас два Rolls Royce, но дышится ей легко и непринужденно.
Раньше она пищала от восторга, получая в подарок подобные вещи. Наверное, она отдала бы сейчас все, до последнего брильянта и пени за то, чтобы восстановить ее истинную память. Такую, как она есть.
Когда-то она мечтала о таких жестах внимания, чтобы подтвердить свою значимость. Казалось, что они смоют ее унизительное прошлое, перечеркнут его, вернут ее к себе, отмотают время назад и сделают ее королеву с почестями и регалиями, а не бывшую проститутку. Казалось, что материальные блага сделают ее значимее, весомее, станут подтверждением того, что она «достойна».
Но уже давно, и сейчас — окончательно, Эльза вдруг осознала, что далеко не все брильянты достойны быть в ее коллекции.
Зачем ей алмазы из кровавой ямы, купленные на деньги, добываемые с помощью смерти невинных людей? Достойны ли они украшать ее тело?
И деньги, в любом их виде, не способны более сделать Эльзу счастливой, как и этого мужчину, что стоит за ее спиной.
Ни деньги, ни власть, ни секс, ни борьба, ни азарт…абсолютная, всепоглощающая пустота, разрушающая Леона Голденштерна день за днем может превратить его в пепел.
Но он отдаст ей все, если она подберет ключ и найдет то, что заставит его ощутить хоть на мгновение, хоть на долю секунду — по-настоящему живым.
Что, Леонелю Голденштерну, такому, каков он сейчас — не хватает больше всего?
— Если бы знала, что ты из семьи с нездоровым интересом к животным, не вышла бы за тебя замуж.
Леон с внутренние одобрением отмечает тот факт, что Эльза перестала говорить о ребенке. Значит, высока вероятность того, что меандр выполнил свое предназначение. На данный момент, сейчас о нем лучше не напоминать. Слишком высок риск того, что она вспомнит боль вместе со всеми остальными воспоминаниями.
— Наш брак недействителен, так как заключался по поддельным документам, — усмехается Леон. — Возможно, у тебя будет возможность, выбрать заново. Только в таком случае, тебе придется изучить весь протокол и историю нашей семьи, где ты узнаешь обо всех традициях рода, к которым нужно относиться с глубоким уважением. Это не просто интерес к животным, а почитание личного тоналя[5] — тотемного животного, способного, как и уничтожить своего человеческого двойника, так и умереть за него.
— Магия-вуду? — язвит Эльза, не сдерживая своих эмоций. — В любом случае, я бы не хотела быть частью семьи со строгими правилами, традициями и прочими напускными догмами. Предупреждаю сразу.
— Не торопи события. Ты же знаешь, что многие королевы и великие женщины в истории начинали с рабынь и наложниц, — прищурив взор, Леон бросает на Эльзу обезоруживающий взгляд. — Мы обнулили нашу игру и сейчас ты на первом уровне.
Она даже примерно не может представить, что он выкинет в следующую секунду.
Да, он не ведет себя явно агрессивно, но ожидать от такого мужчины можно все, что угодно.
Поставит на колени и заставит отсосать?
Будет избивать до тех пор, пока она не будет умолять остановиться?
Искупает в брильянтах или купить ее доверие красивыми свиданиями?
А может — все сразу, потому что, как и тогда, для Леона все происходящее — не более, чем эксперимент? И он просто хочет посмотреть на реакции и эмоции живой куклы в руках кукловода? Зачем ему это?
Пока ответ лишь один: сам он чувствовать не умеет.
А нет, еще сть и второй! Он — психопат и социопат, хорошо притворявшийся идеальным мужчиной.
— Мне кажется, это идеально подходящая тебе роль, — оставаясь стоять за ее спиной, Леон совершает полшага назад. — А теперь поставь носок на стул, — отдает глухой приказ он, голосом, не оставляющим ей пространства для протеста. — Смелее, Эльза. Я же знаю, что тебе нравится подчиняться.
Судорожно выдыхая, Эльза повинуется, занимая довольно откровенную позу перед зеркалом. Она обнажена, ноги раздвинуты и открывают Леону довольно развратный обзор на ее половые губы.
Словно одержимый маньяк, он с маниакальной дотошностью, разглядывает ее голое тело, объятое лишь брильянтами и платиной.