«19 февраля в 13:14 по местному времени (18:14 UTC) землетрясение магнитудой 8,2 произошло к востоку от Имфала, столицы северо-восточного штата Индии Манипур, за ним последовали десятки афтершоков магнитудой до 4. На данный момент, число жертв природного катаклизма, следующие: пятнадцать тысяч сто пятьдесят человек — погибли, пять тысяч двести сорок семь — ранены. Власти ОАЭ и Саудовской Аравии пожертвовали пять миллионов долларов на гуманитарную помощь пострадавшим…», — прислушиваюсь к радио-новостям, открывая все новостные ресурсы, что уже во всю трубят о трагедии.

Черт. За последний год это далеко не первое стихийное бедствие, унесшее тысячи жизней. Вопрос, не в том, что будет с миром дальше, а в том — кто приложил к этому руку?

Вселенная, Бог, Природа? Сомневаюсь. Скорее тот, кто мнит себя Божеством.

Я до сих пор не остановил это. Теперь, я еще больше убедился в том, что блокировка моих счетов в банке, как раз во время трагедии — не случайность. Пытаюсь прикрыть глаза, хоть на несколько секунд, чтобы перезагрузить мозг, но телефонный звонок прерывает запланированную в машине медитацию. Иногда наличие водителя совершено бесполезно, если ты не можешь расслабиться даже в машине.

— Драгон, все счета восстановлены, — докладывает обнадеживающим голосом Рина. — Банк выдал стандартный ответ: проблемы из-за хакерской атаки. Средства всех клиентов были заморожены в целях безопасности.

— Хорошо, — ощущая, как от злобы скулы сводит, я закипаю от гнева и невыраженной агрессии, направленную в сторону своего ближайшего родственника. — Поручи финансовым директорам разработать план по выводу финансовых средств в независимые хранилища.

— Эм, Драгон, — неуверенно отзывается Рина, тяжело вздыхая. Выручить то, о чем я прошу, фактически невозможно. — Не уверена, что это…

— Попытайся, мать твою, это твоя работа, — ледяным голосом отрезаю я, ударяя кулаком по переднему креслу автомобиля. В костяшках пальцев разрастается жгучая боль, но это то, что мне просто не обходимо испытывать. Боль, злость, ярость — именно в таком состоянии я намерен навестить замок «графа Дракулы».

У семьи Голденштерн несколько идентичных дворцов, расположенных по всему миру. США, Англия, Европа, Россия, Китай…на самом деле их двенадцать. Они все выглядят фактически полными копиями друг друга и под завязку забиты символикой рода. Причина, по которой сейчас мой брат тоже находится в ОАЭ, проста — на данный момент это одно из самых безопасных мест на земле, учитывая то, что затевает мой брат.

Если моя семья — зло во плоти и исчадье ада, то он тот, кто намерен управлять этим злом и направлять смерть и кровь в те места, в какие ему заблагорассудиться. И если мир — древнегреческий миф, то он в нем Аид, что живет под землей, а не на Олимпе.

При этом он никогда не прольет кровь своими руками. Для выполнения грязных дел у него есть свита, как у любого себя уважающего управленца, возомнившего себя Богом.

Когда-то мы были лучшими друзьями, а не просто сродными братьями. Может быть, именно из-за нашего прошлого, у нас никак не получается прикончить друг друга.

— Добрый день, Ричард, — приветствую дворецкого, выходя из машины. — Где Лео?

— Сэр, вы без предупреждения, — нервно замечает седовласый латиноамериканец, отвечающий за порядок в доме. Его нижняя губа дрожит, он в защитном жесте поправляет бабочку в районе горла. Еще бы, у меня бы тоже возник приступ удушья, если бы я был вынужден выполнять приказы Леона.

— Ты забыл, кто я, Ричард?

— Конечно, я помню, мистер Голденштерн. Вы тоже мой хозяин, — опуская взгляд, дворецкий склоняет голову.

— Тогда быстро скажи, где мой брат.

— В мастерской, сэр.

Мать его, далеко это. Придется блуждать по дворцу, где заперты все мои детские и неприятные воспоминания, потому что этот дом ничем не отличается от того, где я провел детство. Единственная существенная разница — это сад. Здесь нет яблоневых деревьев, цветущих ив, размашистых платанов, в тени которых удобно прилечь и почитать книгу. Вокруг только песок, пальмы и искусственная трава нереально зеленого цвета.

Я врываюсь в мастерскую Леона ровно через пятнадцать минут. Я часто видел его в этой позе — замерившим перед холстом, с кистью в зубах. Длинные для мужчины волосы небрежно спадают на лоб, и он постоянно дует на них, либо поправляет высокомерно-аристократичным жестом.

Мы одинакового роста и телосложения. Высокие, широкоплечие, крупные. В отца, естественно. И даже внешне мы чем-то похожи, иначе смысла бы не было в этой «голубой крови» над которой трясутся Голденштерны, и заключают браки только между кровными родственниками.

Да, все именно так. И всем плевать, с какими нарушениями в психике и не только в ней могут родится дети. На дворец двадцать первый век, но за закрытыми дверьми роскошных дворцов, в мире до сих пор ведется пресловутая «Игра Престолов».

Может быть, поэтому, я — не такой, как они. Я сын любовницы, признанный отцом, как родной. У меня довольно много полномочий и власти, и могло бы быть еще больше, если бы я не пытался навязать свои правила. Тем не менее, первым в очереди на главу мирового порядка после моего отца был наш старший брат, пропавший без вести. Затем — Леон и его дети. Следующим на очереди является дядя, и только потом я.