– Мы вообще-то заняты. – Он весь вспотел, пока ждал эмоционального срыва, который никогда не наступит. – Тебя никто не приглашал к нам присоединиться.

Я повернулся к нему.

– Ты абсолютно прав. Но я пришел с предложением.

Мэдисон приподнял бровь.

– Что бы это ни было, меня не прельщает.

– Сделай одолжение.

– Ромео… – Печенька взяла бокал. Ее рука так дрожала, что вода расплескалась через край. А что же случилось с потоком вызывающего поведения, в котором она топила меня все свое время?

Поразительно, но эта робкая версия Даллас казалась мне не такой привлекательной, как та вспыльчивая, к которой я привык. А то, что я думал о ней так часто, что у меня сформировались предпочтения, должно было меня насторожить.

Мэдисон напряг челюсти. Его неудавшаяся попытка смутить меня взглядом вызвала редкий искренний смех.

Я взял у Даллас льняную салфетку и промокнул уголки губ.

– Поскольку вам двоим, видимо, трудно быть порознь, я пришел к неизбежному выводу о том, что больше не могу мешать истории любви, какая, несомненно, бывает только раз в жизни.

Окутавшая стол тишина была такой плотной и оглушительной, что можно было подумать, будто мы в морге.

Мэдисон заговорил первым:

– Ты женился на ней.

– Женился. Но, видишь ли, существует такое изобретение, которое называется «развод». Он проходит невероятно эффективно и быстро, особенно с такими жесткими условиями брачного договора, как у нас. – Я сжал правую руку Даллас. – Правда, милая?

Она была бледная, как свежевыпавший снег, – и такая же застывшая. Как и всегда, ее эмоции были отчетливо написаны у нее на лице.

Да, твой план обернулся против тебя.

Да, я знаю, что ты хочешь Мэдисона Лихта чуть меньше, чем остаться без ноги после нападения акулы.

И да, мы оба знаем, что Мэдисон, по правде говоря, еще более испорченный, чем твой покорный слуга.

Мэдисон бросил салфетку на тарелку.

– Ты лишил ее невинности.

– Не будь ханжой, Лихт. Ты своей лишился так давно и так основательно, что я удивлюсь, если она все еще в одной вселенной вместе с нами. К тому же… – Я снова повернулся к Даллас. – Разве не этого ты всегда хотела? Вырваться из нашего брака?

– Да, – слово с усилием сорвалось с ее губ. – Но не для того, чтобы оказаться в очередных токсичных отношениях.

Я, хмыкнув, потер подбородок.

– Стоило уточнить.

Мэдисон бросил взгляд на Печеньку.

– Я на ней не женюсь.

Даллас откинулась на спинку кресла, оставшись равнодушной к его отказу.

– Это взаимно.

– Какая печаль. – Я зевнул. – А я уже думал, что благодаря моим навыкам в сватовстве ангел обретет свои крылья. – Когда я встал, они повторили мои движения, прицепившись ко мне с пьянящей смесью ужаса и смятения. – Мистер Лихт… – Я подался к нему всем телом. – Будьте добры покинуть помещение.

Мэдисон расправил плечи и вытянулся в полный рост, готовый к противостоянию, которого он так ждал.

– Не тебе указывать мне, что делать. Это не твой ресторан.

– Вообще-то мой. – Я взял телефон и повернул экран в его сторону. – Договор о передаче права собственности был подписан не более часа назад. Признаться, разбудить Жан-Пьера, который сейчас во Франции, чтобы убедить его продать мне ресторан, было непростой задачей, но, как вам хорошо известно, я никогда от них не бегу.

Мэдисон, разинув рот, уставился на договор.

– Ты купил этот ресторан только для того, чтобы выгнать меня отсюда?

– Как и все прочие рестораны и забегаловки на этой улице, – подтвердил я, зная, что окружавшие нас фотографы, слишком далеко, чтобы подслушивать. – А это значит, что теперь обеденный перерыв станет для тебя особенно непростым делом.

– Ты не можешь этого сделать.

– Какой смысл говорить мне, что я не могу сделать то, что уже и так, очевидно, сделал?

– Ты окончательно выжил из ума. До меня доходили слухи, но теперь я сам в этом убедился.

– Сомневаюсь, что я вообще когда-то был в своем уме. – Я вздохнул. – Что-нибудь скажешь на прощание, пока я не вызвал охрану?

К сожалению, если ему и было что сказать, то у меня не было возможности выслушать, потому что Мэдисон зашагал прочь из зала, даже не попрощавшись с женщиной, с которой вместе проводил бранч.

Я повернулся к Печеньке. Сегодня второй рабочий день в этом месяце, который она полностью испортила. И хотя меня нельзя винить за то, что я не восторге от общества Ромео-старшего, я должен хотя бы сделать вид, что мне не плевать.

– Не стесняйся попробовать любой из наших восхитительных десертов. Приношу свои извинения за отсутствие компании.

С этими словами я пошел прочь.

Даллас, как я и ожидал, последовала за мной. Я сел на заднее сиденье «Майбаха», не удостоив ее даже взглядом, когда она без приглашения устроилась с другой стороны.