Зак Сан: Пожертвовал уставшим, бедным, сбившимся в кучу массам, жаждущим вздохнуть свободно?

Олли фБ: Ух ты. Удивлен, что тебя никогда не приглашали на нелегальные рейвы в Гарварде.

Ромео Коста: Продолжай и просвети нас, @OllievB

Олли фБ: Я купил произведение искусства.

Зак Сан: Да быть этого не может.

Ромео Коста: @ZachSun, думаю, он имеет в виду винтажные издания «Плейбоя».

Олли фБ: Ха-ха. Зря вы не верите.

Зак Сан: Лимитированное издание «Пентхауса»?

Олли фБ отправил изображение в чат.

Ромео Коста: Во-первых, успокой меня, что, открыв этот файл, я не попаду в разыскной список ФБР.

Олли фБ: Количество оскорблений, которым я подвергаюсь в этом чате, однажды приведет меня на кушетку психотерапевта.

Зак Сан: Тебе при любом раскладе стоит бывать там трижды в неделю. Количество твоих проблем может потягаться с тиражами «Нешнл Джеографик».

Олли фБ: Просто откройте вложение.

Зак Сан: Это… твит?

Ромео Коста: Со студенткой, которая ест мороженое в бикини?

Олли фБ: NFT, детка.

Зак Сан: Олли.

Зак Сан: ОЛЛИ.

Зак Сан: NFT – величайший фейк со времен байки о том, что Земля плоская.

Олли фБ: То, что все остальные небесные тела имеют сферическую форму, не значит, что и наша планета тоже, @ZachSun. Не нужно слепо верить. Выходи за рамки общепринятого.

Зак Сан: За овальные рамки, я полагаю?

Ромео Коста: Ты только что впустую спустил пятьдесят штук, мой друг.

Олли фБ: Но какой-то парень на Reddit прямо сказал мне, что однажды оно будет стоить несколько миллионов.

Зак Сан: Он этого не делал.

Олли фБ: Конечно, я этого не делал. Просто хотел выяснить, неужели вы считаете меня НАСТОЛЬКО тупым.

Ромео Коста: Думаю, ты получил ответ.

Олли фБ: Да. Хотя все никак не могу понять, почему Ром женат на модели Victoria’s Secret, но не хочет ее обрюхатить. А низкий IQ при этом у меня.

Зак Сан: Ты хотел сказать, QI.

Олли фБ: Пошел ты, Сан.

У меня появилась одна не особо галантная привычка. Состояла она в том, что на протяжении всего рабочего дня я наблюдал за Даллас по установленным в доме камерам видеонаблюдения и нанял охранника, чтобы тот следил за ней всякий раз, когда она выходила из дома.

Учитывая, что из-за своей спорной сферы деятельности я стал ходячей мишенью, то смог найти себе оправдание в том, что беспокоюсь о ее безопасности. Но в глубине души я знал, что слежу за ней ради собственной уверенности: она не делает ничего из того, что я запретил.

В свою защиту скажу, что в эту категорию попадало только одно – другие мужчины.

За несколько недель с тех пор, как я вернулся в поместье, моя нежная, словно цветок, жена сумела сделать немало, в том числе официально бросила учебу в Эмори, в одиночку профинансировала ежемесячный благотворительный вечер, посвященный СВДС, погасила медицинские долги как минимум трех региональных детских больниц и попробовала блюда во всех отмеченных звездами Мишлен ресторанах в округе.

Даллас целыми днями читала, принуждала крупные корпорации сделать пожертвование на исследование синдрома внезапной детской смерти и играла в настольные игры с Хэтти и Верноном. Вечерами она запоем смотрела всякую чушь на Netflix и с тоской разглядывала чужих детей в социальных сетях.

Лично я не видел в детях ничего привлекательного. А то, что она хотела ребенка (а тем более нескольких), наводило на мысль, что ей отчаянно нужно хобби.

И нет, еда не активное увлечение, как она множество раз пыталась меня убедить.

Помимо этого, Даллас взялась за перестановку во всем доме, перемещая мебель туда, где ей вообще не место. Не думаю, что она преследовала цель меня позлить. Скорее, не могла справиться с желанием сделать окружающее ее пространство таким же хаотичным, как она сама.

Однажды утром я застал ее в моем кабинете, где она расселась в моем кресле на колесиках с широкой спинкой. Хэтти устроилась на подлокотнике и отделяла белую начинку от печенья «Орео».

Я подошел к столу и взял ноутбук.

– Что это ты делаешь?

Печенька облизала «Орео» с внутренней стороны.

– Вешаю наш свадебный портрет.

– В моем кабинете?

– Где же еще мне его вешать? – Она кивком велела Вернону приподнять левый угол, а потом, взмахнув печеньем, подала знак остановиться. – Прекрасно.

Я рассмотрел изображение и заметил важное обстоятельство.

– Меня нет на портрете.

Она просияла.

– Знаю. Разве он не безупречен?

Я оставил портрет на месте, сам не зная почему. Но ее образ преследовал меня каждый раз, когда я входил в кабинет. Мой портфель акций, как и собственный капитал, после вступления в брак резко сократились, о чем мои друзья с удовольствием припоминали при каждом удобном случае.

Олли фБ: Похоже, ты скоро станешь миллионером. Поздравляю.