– Поздравляю. Если ты хотела моего внимания, ты его получила. Я перееду обратно в дом, но только чтобы убедиться, что он устоит и переживет твое присутствие.

– Я услышала только то, что ты по мне скучал, – пропела она, лениво растягивая руки и ноги на кровати.

– Тебе нужно проверить слух.

– А тебе – подлечить сердце.

– Мне оно нравится таким, какое есть. – Я открыл дверь спальни, давая понять, что разговор окончен. – Покрытое слоем льда и бьющееся ради одной цели – мести.

Шагнул за порог. И что же? Снаружи ждала Эбби. Более того, она подслушивала и теперь ворохом упала к моим ногам. Выпрямилась в приступе паники и смущения, все еще одетая в розовое шифоновое платье Даллас.

– Эм, привет, Ром. Давно не виделись.

– Это потому, что я намеренно тебя избегал.

Эбби надулась, сердито глядя на меня из-под накладных ресниц.

– Я пришла за своим платьем.

– Думала, что оно пролезет тебе в ухо через дверь моей спальни?

Она покраснела, недовольно фыркнула и опустила руку на талию.

– Мне вернут платье или нет?

– После того, как ты вернешь платье моей жены.

Упомянутая жена так и лежала позади меня в моей постели, спрятавшись под одеялом и умирая со стыда от того, как я повел себя в этой ситуации. Поделом ей. Я не хотел даже думать о том, что впервые после Морган в моей кровати оказалась женщина. Слишком со многим нужно разобраться.

Эбби, рыча, принялась снимать с себя розовое платье. Она не надела лифчик, а потому теперь ее грудь болталась в опасной близости от меня. Я подавил желание вывернуть желудок прямо на нее.

– Вот. – Она развела руки в стороны. Платье собралось вокруг ее ног, обутых в туфли на шпильке. – Теперь доволен?

– Ни капли. Жди здесь. – Я повернулся, поднял ее разорванное платье с пола возле окна и бросил в ее сторону. – Передавай привет Лихту.

Она взвизгнула.

– Подожди, платье порвано!

– Какая сообразительная.

Эбби топнула ногой.

– Скотина!

Я захлопнул дверь у нее перед носом.

В тот же день, когда состоялась моя вечеринка, Ромео перевез вещи обратно в дом. Сразу после того, как выгнал всех вон и вызвал клининговую службу, прибиравшую в его особняке дважды в неделю, чтобы, как он выразился, «отмыть с хлоркой весь дом, включая стены и потолок».

Я наблюдала из окна своей спальни, как толпа нанятых Ромео людей катит его чемоданы обратно в особняк. Обхватила себя руками, думая о том, что произошло между нами всего несколько часов назад.

Когда Ромео кончил мне в рот, я оставила немного спермы под языком. Я читала где-то, что она может сохраняться во рту при условии, что останется в своем гелеобразном состоянии.

Так и вышло.

Когда я бросилась в свою комнату и выплюнула ее в стаканчик для полоскания рта, то подумала, что могла бы попытаться забеременеть. Но пока я, прислонившись к раковине, наблюдала, как белая масса плавает в маленьком стаканчике, что-то помешало мне это сделать.

Возможно, моральные принципы.

Они все еще у меня оставались, хотя мой муж попутно растерял свои. Это кража спермы. Это неправильно. А у меня, к сожалению, были границы, которые я отказывалась переступать.

Разумеется, я не обязана поступать этично. Особенно после того, что Ромео заставил меня пережить. Он столько раз меня обманывал, что было бы справедливо обмануть его в ответ.

Но все же гордость не позволяла мне зачать ребенка таким путем.

Выплюнутой спермой.

В ванной.

Как воровка.

Нет. Ромео сам осуществит свой крах. Я намерена сломить его. Трещины уже отчетливо видны, запечатленные во всех его поступках.

Он хотел меня.

Я знала, что хотел.

Даже если это было нужно ему меньше всего.

Пока я наблюдала, как мой красивый ужасный муж с каменным лицом идет по саду, прижав к уху телефон и, несомненно, обсуждая связанные с работой вопросы, я размышляла, каково будет заставить его подчиниться полностью.

Я непременно это выясню.

Ромео Коста: Кара курьером отправила домой платье. Будь готова ровно в восемь.

Даллас Коста: Извини, у меня планы.

Ромео Коста: Поедание фо^[36] за просмотром «Прощай навсегда» планами не считается.

Даллас Коста: Ладно, в таком случае: извини, я не хочу.

Ромео Коста: Состоится благотворительный вечер.

Даллас Коста: Верх благотворительности, на которую ты способен, – это отправить чек и не присутствовать лично, чтобы не портить всем веселье.

Ромео Коста: Будь готова в восемь.