Все мои хорошие манеры испарились, пока Даллас ублажала меня возле окна моей спальни. Я уперся рукой в стекло, а пальцы второй запустил в ее каштановые волосы, пока она пыталась вобрать все больше и больше. Все это время она издавала довольные звуки, подводя меня к краю, доводя до такого состояния, что я с ужасом осознал: если она не остановится, у меня подкосятся колени, и я кончу, как подросток, уже через десять секунд.

Я потянул ее за волосы, не желая ударить в грязь лицом.

– На мою кровать.

На мою кровать? О чем я, черт возьми, ее прошу? Ни одна женщина не ложилась в мою постель после Морган – и неслучайно. Поняв, что такое предложение бывает раз в жизни, Печенька встала на ноги и ринулась к кровати. Этот поезд давно ушел, а тормозов у него не было и в помине.

Я подтолкнул ее, чтобы распласталась на одеяле и опустила голову на две подушки. Забравшись на кровать, я обхватил ее бедрами, схватился за изголовье и поднес член к ее рту. Она смотрела на меня с неподдельным восторгом. Я пытался наказать ее, а она собиралась просить добавки. Невероятно.

– А сейчас я трахну твой дерзкий ротик, Печенька.

Любая другая женщина хотя бы призадумалась. Двадцать сантиметров длиной и почти пять толщиной – это не шутки.

Но Печенька просто широко открыла рот.

– Хорошо!

Я ворвался в нее, упершись в заднюю стенку горла. Она издала сдавленный звук. На глаза у нее навернулись слезы. Мгновение я рассматривал ее, замерев неподвижно, ожидая, когда она меня оттолкнет. Но Печенька типичным для себя жестом схватила меня за ягодицы и притянула ближе. Привыкнув к размеру члена во рту, она посмотрела на меня из-под темной завесы ресниц. Ее глаза горели возбуждением. Мое сердце билось так часто, что я подумал, оно оторвется от артерий и прыгнет в небытие.

Я вышел и снова ворвался в ее рот. Затем снова.

И снова.

И снова.

Вскоре я уже безжалостно ее трахал. Не думая об окружающей обстановке. Не беспокоясь о том, что тем самым лишь давал ей все, чего она хотела. Пружины матраса скрипели. Даллас стонала наперебой с моим кряхтением. Шум окутал каждую поверхность. И все же это не провоцировало во мне такой реакции, какую обычно вызывало. Каждый раз, когда член упирался в заднюю стенку ее горла, яйца напрягались, и я был уверен, что кончу.

Даллас сосала и лизала, жадно вбирая меня в рот, будто свое любимое лакомство. Если я так реагировал на проникновение в ее рот, то что же будет, если я когда-нибудь войду в ее влагалище?

– Я кончу тебе в рот, и ты не станешь выплевывать. Оставишь его широко раскрытым, будешь держать в горле, ощущать вкус, а после этого – и только после этого – ты проглотишь. Все ясно?

Несмотря на свойственное ей непослушание, когда доходило до спальни, она на удивление хорошо выполняла указания. Даллас с энтузиазмом кивнула. Я стал врываться в ее рот быстрее, жестче и глубже. По ее лицу побежали слезы. Я пришел в замешательство от того, что мне не нравилось видеть, как она плачет, хотя я знал, что причина тому не печаль.

Мой оргазм был поистине прекрасен. Я уже очень давно не кончал женщине в рот – вообще в женщину, и точка. Из меня изверглось поразительное количество спермы. Достаточно, чтобы заполнить большой стакан для кофе. Она стекала с уголков губ Даллас по изящному горлу и полной груди.

Я отстранился, наслаждаясь ее выжидательным взглядом.

– Открой рот.

Она так и сделала. Из него вытекло еще больше спермы. Белой и густой. Я провел указательным пальцем по уголку ее рта, собрал несколько капель и размазал их по возбужденному соску. Оставшееся аккуратно засунул обратно ей в рот.

– Давись ей, милая.

Она издала булькающие звуки.

– Тебе нравится?

Даллас кивнула. Ее щеки были залиты слезами, кожа раскраснелась.

– Давай посмотрим, правду ли ты говоришь.

Я опустил руку между ее ног, под стринги, и погрузил палец в ее узкую киску. Она была такой влажной, что не почувствовала бы, даже засунь я в нее молоток. Член уже начал возбуждаться снова, а ведь не прошло и минуты.

Мои губы тронула ухмылка.

– Ты бы позволила мне сделать с тобой все, что захочу. Правда, Печенька?

Она пожала плечами, ее рот все еще был полон моей спермы.

– Я могу трахнуть тебя в задницу? – Кивок. – Могу трахнуть твою щель и одновременно ласкать пальцами? – Нетерпеливый кивок. Я не собирался этого делать, но было приятно знать. Я поднял бровь. – Мои друзья могут к нам присоединиться? – Это был вопрос с подвохом, потому что ответ мог быть только один: да черта с два. Но Даллас все равно кивнула, растянув губы в улыбке, отчего по ее подбородку потекло еще больше моей спермы. Я провел пальцем по ее челюсти и закрыл ей рот. – Ответ неверный. А теперь проглоти все и открой рот, когда в нем ничего не останется.

Даллас несколько раз сглотнула. Открыла рот. Ее язык был розовым. Безупречно чистым. Пока я любовался видом, то мог думать только о том, что она ответила согласием на предложение трахнуть Оливера и Зака.

Я оторвался от нее, спрятал член в брюки и застегнулся.