– Поторопись и не испорти платье.

Она ринулась на кухню, а потом остановилась и нахмурилась.

– Твоя семья ужасна? Мне нужно знать, стоит ли дополнить перекус стопкой чего покрепче.

– Выпей две стопки. А вообще, бери всю бутылку. Разделим.

Впрочем, если подумать, меня терзал синдром сожаления.

Всю дорогу до дома моих родителей я не сводил глаз с будущей жены, гадая, не растила ли ее стая койотов. Даллас разметала свои длинные стройные ноги, будто лишнюю ткань только что надетого платья.

Она открыла пачку печенья «Орео» и со стоном слизала крем, а потом запила винтажным шампанским, которое мы пили с ней вместе.

– Ты знаешь, что в Японии есть шоколадно-кофейное печенье с бурбоном? Представь, какое оно на вкус.

Единственное, что я сейчас представлял: как моя сперма стекает с ее сочных губ вместо крема из «Орео».

Меня взбесило, как быстро я поверил, когда она заявила, будто постоянно пьянствует. Эта женщина была прямая как стрела. Ленивая, избалованная и, конечно же, безрассудная. Но, похоже, ее единственным пороком было пристрастие к еде, которое приведет ее к диабету второго типа и преждевременной кончине.

К сожалению, Даллас восприняла мои взгляды как приглашение завязать беседу.

– Итак, почему твой отец так сильно хочет, чтобы ты женился? – Она выбросила оставшееся без крема печенье в мусорку и взяла следующее, разделив его пополам только ради начинки.

Я не стал утруждать себя вопросом о том, откуда ей это известно. Камеры в моем кабинете засняли со сверхвысокой четкостью и разрешением в 4K, как она копается в моем рабочем столе.

– Потому что он, так же как и я, помешан на контроле и знает, что я скорее обзавелся бы домашним медведем, чем женой, будь моя воля.

– Поздравьте меня. – Даллас слизала крем. Господи. – А почему ты на это соглашаешься?

– Потому что он заманивает меня компанией, которую я должен унаследовать, и я ни за что не уступлю ее Брюсу, этому подхалиму и вороху венерических заболеваний.

– Расскажи мне об этом Брюсе.

Она перестала слизывать крем и окинула меня взглядом с возросшим любопытством. Впервые эта женщина не пыталась свести меня в могилу или с ума, поэтому я снова пошел ей навстречу.

– Он главный исполнительный директор в «Коста Индастриз», невыносимый придурок и, что хуже всего, необычайно хорош в своем деле. Когда мы приедем, ты заметишь, что мой отец относится к Брюсу как к любимому пуделю. Старший познакомился с Брюсом за год до того, как Моника забеременела мной. Они годами безуспешно пытались зачать ребенка, поэтому он решил, что Брюс – его единственный шанс продолжить наследие.

– А что же отец Брюса?

– Неважно. Он владеет собственной фармацевтической империей, которая перейдет старшему брату Брюса, а затем дальше по наследству.

– Значит, Брюс хочет получить наследие Коста?

– Именно. За месяц до того, как узнал о беременности Моники, Старший взял Брюса под крыло, вписав его в «Коста Индастриз». С тех пор тот всячески ему угождает, женившись на похожей на лошадь наследнице модной империи только ради того, чтобы ее отец инвестировал в проекты Старшего. Отец хочет, чтобы все мы были его марионетками. А все, что принадлежит нам, должно достаться и ему.

Печенька заправила прядь волос за ухо.

– Похоже, твой отец даже хуже моего.

– Сомневаюсь.

– Это почему?

– Ни один порядочный человек не отдал бы свою драгоценную дочь такому, как я.

– Значит, ты признаешь, что ты ужасен. – Она победоносно выставила кулак в воздух.

– Я признаю, что мне недостает сострадания, сочувствия и эмпатии. Поэтому мне лучше было бы оставаться одному.

– А твоя мать?

– А ей в основном недостает твердости характера. С состраданием у нее все в порядке.

Даллас закатила глаза.

– Я имела в виду, вы с ней близки?

– Отнюдь. – Я отпил шампанского. – В ней нет ничего особенного, о чем можно было бы рассказать родным.

– Разве она сама не должна быть для тебя родной?

Боже, Даллас снова заговорила фразами из детских книжек.

– Хватит болтовни, Печенька. Ты здесь для того, чтобы выглядеть красивой и энергичной. Бесплатная терапия – уже перебор.

Даллас вздохнула.

– Разве не ужасно, что в конечном счете мы всего лишь побочный результат амбиций, принципов и желаний наших родителей? Коллекция воспоминаний, ошибок и необъяснимого стремления угодить тем, кто подарил нам жизнь. Взгляни на нас. – Она смотрела в окно, уголки ее совершенных губ бантиком опустились вниз. – Оба оказались заложниками помолвки, к которой не хотим иметь никакого отношения, и все из-за наших родителей.