Зак Сан: Истерический припадок № 2 должным образом зафиксирован и занесен в протокол собрания.

Зак Сан: Эта женщина превратила тебя в примата.

Олли фБ:…

Олли фБ: Это значит «нет»?

Предупреждающие знаки вспыхивали ярко и громко, призывая меня прислушаться.

Как оказалось, я был так рад любоваться золотистым румянцем моей невесты, ее соблазнительной шеей, полной грудью и ужасающей красотой, что ослабил бдительность.

Она выглядела восхитительно даже в перепачканном пеньюаре. Была так мучительно юна, невинна и полна жизни. Ласкать ее грудь было все равно что разлить чернила по свежевыпавшему снегу. Безупречное прегрешение. Пятнание чистого.

Подписание брачного договора прошло без сучка и задоринки. Печенька вчитывалась в каждое слово, десяток раз оставила свою подпись над пунктирной линией и слушала, кивая при необходимости. Она впервые проявила признаки рациональности.

Это должно было стать для меня первым звоночком.

Ее дерзость вернулась в полном объеме, когда наши юристы уехали и прибыла Кара с новыми нарядами. Печенька пристально рассмотрела пятидесятисемилетнюю Кару с обручальным кольцом на пальце. Ее плечи поникли.

Бесстрастное выражение лица у моей невесты выходило не лучше, чем у нетерпеливого щенка.

– Эта одежда – визуальное оскорбление для всего мира. Будет выглядеть так, словно я переоделась шестидесятилетней старушкой. – Даллас разбрасывала по паркетному полу кашемировые платья и кардиганы ручной вязки, пока выбирала наряд для ужина.

У меня подскочила температура. Я терпеть не мог беспорядок, а она во всем была неряхой.

Кара вилась вокруг Даллас, подавая ей разные предметы одежды. Хэтти присоединилась к сборищу, посмеиваясь всякий раз, когда Даллас испытывала терпение Кары.

Я подозревал, что они быстро подружились, пока я был в своем пентхаусе в Вудли-Парке. Я не возражал. Хорошо, что Печеньке есть с кем поговорить. Потому что этим человеком буду не я.

Тем не менее я был не в восторге от того, что мне пришлось воочию наблюдать эту сцену.

Кара взяла в руки клетчатый свитер.

– А что не так с этим платьем?

Даллас недовольно высунула язык, как ребенок, лишь бы досадить мне.

– Я буду выглядеть в нем так, будто собираюсь разразиться монологом о том, что уже восемьдесят четыре года не видела своего возлюбленного.

Хэтти, которая уловила отсылку к «Титанику», повалилась на пол, хватаясь за живот от смеха. Растерянная Кара уперла руки в бока.

– Это уже шестнадцатое платье, которое вы примерили, юная леди. Умопомрачительное платье. Классическое. Стоит целое состояние. Я не слышала никаких жалоб, когда Ромео купил такое для своей бывшей дев…

Она не закончила предложение, но этого хватило, чтобы на лице Печеньки промелькнуло отвращение.

– В таком случае пусть на ней и женится.

Нет, спасибо.

Я предпочту Даллас вместо Морган в любой день своей отвратительной недели.

Спустя сорок минут этого представления я выхватил платье у Даллас из рук.

– Если не выберешь себе наряд, я сделаю это за тебя. Осмелюсь предположить, что наши вкусы разнятся?

Ее щеки залил яростный румянец.

– Я хочу, чтобы меня оставили одну. Все на выход.

С удовольствием.

Я ждал в прихожей, не отрываясь от сообщений в телефоне.

Олли фБ: Все равно этот диван надо было обновить.

Зак Сан: Жаль тебя расстраивать, но ты женишься на женской девственной версии Оливера.

Ромео Коста: Зак, милый, ты точно просиживаешь за строками кода, а не за дорожками кокаина?

Хэтти присвистнула рядом со мной.

– Охренеть.

Я убрал телефон в карман и поднял голову. Печенька спускалась по лестнице, напоминая мне, почему я ее украл.

Впервые в жизни я пожалел о своем принципе отказа от секса. Думаю, если бы увидел, как эта неопытная, наивная женщина извивается подо мной, пока я лишаю ее девственности, то это зрелище стало бы лучшим за последние десять лет, если не за всю мою жизнь.

Моя будущая жена выглядела великолепно.

Роскошное декольте выглядывало над корсетным лифом однотонного золотого платья. Узкая талия покачивалась с каждым шагом, пока она спускалась, придерживая шлейф длиной до пола. Волосы были собраны в свободный пучок, а их темные завитки обрамляли лицо.

Даллас была так безумно красива, что я наблюдал за каждым ее движением, будто она Фата Моргана^[26]. Увы, даже мисс Таунсенд, какой бы притягательной ни была, не могла нарушить мое правило: никаких наследников.

Даллас дошла до последней ступени и сунула свою сумочку от Chanel мне в грудь. Я поймал ее, потакая ей. Если то, что сегодня вечером я подержу ее сумочку, означало, что она будет порядочной девушкой, когда представлю ее родителям, то я готов ненадолго прикинуться джентльменом.

– Возьму с собой что-нибудь перекусить. Я уже два часа ничего не ела.

Куда она только вмещала всю эту еду?