Мой мозг не мог выработать ни одной полезной мысли, кроме облака испарений, которые я вдыхала весь день.

Я в одиночку убирала два особняка площадью двенадцать тысяч футов, потому что Вера решила уволить большую часть нашего персонала, чтобы "сбросить жир".

Не дай Бог, чтобы она или ее дочери сами восполнили недостаток рабочей силы. В эти дни я начинала свой рабочий день в четыре утра.

В дверь снова позвонили.

Семья Баллантайн приняла коллективное решение проигнорировать его.

Резкий, сердитый стук раздался за дверью.

— Господи! — простонала Регина, остановив свою музыку надолго, чтобы мы все могли ощутить силу ее раздражения. — Это не могут быть амазонки, потому что у них больше такта, чем продолжать нас доставать.

Она снова включила песню.

Вера выключила свое шоу.

— Почему я должна делать все в этом доме?

Тяжелые, вульгарные удары следовали за ее ногами через кухню в фойе.

Я ущипнула себя за внутреннее запястье, чтобы отвлечься от боли в бедрах. Владельцу этого стука лучше поскорее уйти или принести вина.

Меньше всего мне нужна была компания.

Не то чтобы у нас их было много.

Баллантайн любили притворяться столпами местного общества. На самом же деле соседи даже не знали их имен, а мы жили здесь уже почти двадцать три года.

Вера распахнула дверь и задохнулась.

Затем наступила тишина.

Много-много тишины.

Даже то, что охрана набросилась на продюсера, не заставило ее замолчать, так что я восприняла это как признак апокалипсиса. И я была рада этому.

Мне бы не помешало немного отдохнуть.

— М-мистер Сан.

Лопатка с лязгом выпала из моей руки.

Я на мгновение перестала дышать.

Вера продолжала путаться в словах.

— Почему… Я… Это неожиданно.

Черт возьми.

Как он догадался?

Регина и Табби материализовались из тех нор, в которых прятались, и молнией метнулись в прихожую.

Я засунула ведро в ближайший шкаф, промокнула пятно тряпкой и бросилась в кладовку.

Не самое лучшее место для укрытия. Но я не могла пройти мимо острова, чтобы меня не заметили.

Наш дом был самым старым на улице. Крошечный, устаревший и держащийся на волоске.

Но переезжать было нельзя.

Воспоминания, которые мы с папой хранили здесь, были выгравированы в каждой царапине, вмятине и разрыве. Ни за что на свете я бы не отказалась от этого.

К тому же все юристы, с которыми я разговаривала, предостерегали меня от переезда, если я оспорю завещание. А я как раз собиралась это сделать.

Я готова была поставить свою фехтовальную руку на то, что завещание, которое Вера вызвала на оглашение, было поддельным. Жаль, что у меня не было денег, чтобы нанять представителя для борьбы с ней.

До тех пор я планировала играть вежливо и ослабить ее бдительность.

— Миссис Баллантайн. — Я узнала хриплый, лаконичный тенор Зака. От него веяло авторитетом. Такому человеку можно было доверять, даже если бы он велел окунуть голову в лаву. — Надеюсь, я не помешаю.

— Не помешаете? — Я представила, как Вера буквально отмахивается от этой мысли. — Ни в коем случае. Проходите, пожалуйста. Моя дочь как раз готовит ужин. Как вам лазанья?

Как бы он ни относился к этому блюду как к концепции, ему точно не понравится слизывать с пола объедки. Табита была потрясена, обнаружив, что ручки блюда горячие, и уронила его.

По коридору загрохотали шаги.

— Я здесь ненадолго. — Голос Зака, уверенный, скучающий и грозный, стал ближе. — На самом деле у меня к вам нетрадиционная просьба.

Я зажмурила глаза, как будто это могло что-то изменить.

Пожалуйста, не останавливайся на кухне.

Пожалуйста, не останавливайся на кухне.

Пожалуйста, не надо…

Яркий белый свет пробивался сквозь ставни на двери кладовки.

Я затаила дыхание, прижимаясь всем позвоночником к полкам с консервами, насколько это было возможно. Стулья заскрежетали по кафелю, не пройдя и десятка футов от меня.

Черт, черт, черт.

Если бы этот ублюдок захотел сахара для своего кофе, они бы открыли эту кладовку, и меня бы завалило.

Пальцы чесались от желания проткнуть его прекрасное лицо лопаточкой, которую я держала в руке.

Зачем он пришел сюда?

Не похоже, чтобы мне действительно удалось украсть кулон.

Но все же.

Из-за горизонтальных планок я увидела, как Вера наклонилась к Заку.