– Не ври мне. – Я моргнул и, уставившись на нее, покачал головой. – Я слышал ваш разговор с моим отцом. Слышал, как вы шептались об этом. Ты говорила довольно убедительно, да? Но тебе никогда не удавалось меня обмануть. Так что вопрос стоял лишь в том, когда нанести удар, а не в том, наносить ли его вообще.

– Ты что-то неправильно понял. Обещаю, я снова найму ЛеБланов, а затем мы обсудим завещание. Несправедливо, что твой отец оставил все мне. Мы можем заключить финансовое соглашение. Я…

Но меня не интересовало все, что она предлагала. Джо считала, что все дело в деньгах. Неужели ее жизнь настолько бессмысленна и пуста? Я наклонился вперед и нежно обхватил ее лицо своими ладонями. У нее перехватило дыхание. А глаза распахнулись. Я приблизился еще. Склонился над ней так, что наши колени соприкоснусь. На моем лице появилась безмятежная нездоровая улыбка. Я вел себя как психопат, коим она всегда меня и считала, а сам старательно сдерживал бурлящую в горле желчь.

Кто знал, может я и был психопатом. Но именно она меня таким сделала.

– Джо? – ласковым голосом позвал я. – Сделай одолжение. Уматывай отсюда сегодня же. А еще я бы посоветовал не делиться с кем-то этим разговором. Ты вела себя храбро, Джо. И так уверенно говорила, что Мари лучше умереть, чем жить в таком состоянии. Мне бы хотелось посмотреть, будешь ли ты такой же храброй, когда я отправлюсь в полицию. Да, возможно, тебе сойдет с рук ее убийство. Но ты правда готова рискнуть?

Я потрепал ее по щеке и поднялся на ноги.

– Возвращайся к своему драгоценному загару. Кто знает? Вдруг это твой последний шанс его получить?

* * *

С самого детства мне снились невероятно яркие сны о том, как я сжигаю отцовский особняк. Я просто знал, что это должно произойти. Знал, что это поможет заглушить боль и заставит ее отступить. Не всю, но и этого хватит, чтобы жить дальше. А когда вырос, то уверил себя, что это поможет мне решить проблемы с бессонницей. Мне просто хотелось, чтобы это место перестало существовать вместе с моими воспоминаниями о том, как Дэрил избивал меня, о разговоре отца и Джо и о многом другом.

Но особняк Спенсеров занимал площадь больше тысячи ста квадратных метров. А еще его строили из кирпичей, так что вряд ли его бы удалось поджечь.

Но… никогда нельзя быть уверенным в чем-то, пока не попробуешь.

Квартира прислуги находилась всего в девяти метрах от главного дома. Не так уж и далеко. Вот только Джо, которая по нескольку раз на дню выходила через двери в главной кухне, ни разу не заглянула к ЛеБланам. Поэтому, попрощавшись с потрясенной мачехой, я вернулся туда. С привычным мне беззаботным видом я вошел в комнату Эмилии. В голове почему-то вертелась песня «Nightcall» диджея Kravinsky, и в этот момент до меня дошло, чем она так нравилась Эмилии – потому что в ней поется обо мне. Я собрал все, о чем, как мне показалось, она будет грустить. Фотографии в рамках. Сувениры из старшей школы. Ее любимые кеды. Я собирал все, что не успели собрать ее родители, и складывал в коробки.

Следующие три часа я потратил на то, чтобы перенести вещи ЛеБланов во внедорожник, стоящий в гараже, а затем трижды съездить на склад за городом.

Но коробку с вещами Эмилии я оставил себе.

Время от времени я видел Джо через огромные французские окна особняка. Она расхаживала по комнате, пила бокал за бокалом и потихоньку сходила с ума. Закончив с вещами, я заглянул на кухню домика у бассейна, где включил все четыре газовых горелки, и ушел.

Я не собирался ничего поджигать сам. Потому что нуждался в алиби. Но это должно было случиться. И закончиться.

Если Джо решит остаться в доме и сгореть вместе с ним, это будет ее решением. Не моим.

Я предупредил ее.

И теперь до возвращения в Нью-Йорк мне осталось выполнить лишь одно – покорить родителей Эмилии.

Эмилия

– Видела новости?

Рози плюхнулась на наш маленький диван рядом со мной. Диван нам достался вместе с квартирой. Мы едва помещались на нем, но нам нравилось, что можно посидеть хоть на чем-то, когда смотришь телевизор. Рози переключала каналы, пока не добралась до новостей. Особняк, который мы так хорошо знали, полыхал в огне, а крыша рухнула навстречу пляшущим языкам пламени. Я молча смотрела на эту картину, прекрасно зная, кто тому виной.

Вишес.

В выпускном классе он поджег яхту-ресторан «Ла Белль», которая принадлежала футболисту, конфликтовавшему со всеми четырьмя Беспутными Хулиганами. Вишес любил огонь. Думаю, из-за того, что он всегда вел себя так холодно, ему нравилось тепло, исходящее от пламени. И на этом пожаре стояла его подпись.

Вскочив на ноги, я схватила телефон с кофейного столика и набрала его номер. Мне хотелось убедиться, что с моими родителями все в порядке. Что с ним все в порядке.

Он ответил мне после четвертого гудка.