– Тогда тебе повезло, что я, черт побери, лучший игрок в городе, – открыв мне дверь, ухмыльнулся он.

В темно-фиолетовом платье в пол, которое Милли купила мне на репетиционный ужин, я сидела за столом между родителями. Они тоже приоделись в модные наряды. Милли и Вишес запланировали репетиционный ужин задолго до самой свадьбы, потому что половина гостей накануне должна была присутствовать на другой свадьбе. В таких маленьких городках, как Тодос-Сантос, все друг друга знали. И соблюдение приличий имело большое значение.

Для свадьбы Милли и Вишес выбрали отель с винодельней, руководство которого, казалось, и само не определилось с оформлением. Снаружи раскинулись пальмы, травянистые лужайки и цветочные композиции, какие часто можно увидеть на Гавайях. И все это вело к обеденному залу просто огромных размеров с фонтаном, лебедями и прочими штучками, из-за чего казалось, что ты оказался либо в раю, либо в диснеевском фильме. Но стоило войти внутрь, как ты погружался в атмосферу старины. Мы сидели за вычурным столом, словно перенесенным из Европы шестнадцатого века, под люстрой размером с Мумбаи.

Мама вновь доставала меня насчет переезда из Нью-Йорка, угрожая потребовать у Вишеса перестать оплачивать мою медицинскую страховку. Из-за чего меня обуревало сильнейшее желание как ярой феминистки сжечь свой лифчик и пройти маршем по улице, пока она не отняла у меня право голоса.

Папа все время что-то бубнил, наверное, чтобы вызвать у меня чувство неловкости. О том, что даже в детстве Милли всегда думала о своих родителях. Право слово, он вел себя так же деликатно, как пьяный слон.

Сестра с Вишесом сидели рядышком, держась за руки. И он, словно утешая, постоянно поглаживал ее по спине. Милли действительно выглядела слегка позеленевшей и откровенно больной. Возможно, она действительно нервничала. Я бы тоже нервничала, если бы собиралась выйти замуж за отродье сатаны. А, возможно, во мне говорила злость на папу, которую я невольно распространяла на нее, но так или иначе, мои подозрения не уменьшились.

И если она правда беременна, то все в ее ближайшем окружении знали об этом. Все, кроме меня.

Дин опоздал на ужин на десять минут, появившись вместе с Джейми, его семьей – Мелоди и их дочерью Дарьей – и Трентом Рексротом. Несмотря на все мои увещевания, мой взгляд тут же устремился к Дину, и только потом мне удалось переключиться на остальных. Я успела заметить, что Трент копался в телефоне, но тут Дин обвел взглядом помещение. Во мне тут же загорелась надежда – глупая, конечно, – что он высматривал меня, поэтому, когда наши взгляды, наконец, встретились, мое сердце пропустило удар.

Я тут же отвела глаза.

А он отвернулся и поздоровался с незнакомым мне мужчиной. Чары рассыпались.

Официантка с чересчур широкой улыбкой, на мой взгляд, указала его место, а затем стрельнула глазами на его левую руку, проверяя, есть ли там кольцо.

Поскольку Дин уселся за дальний конец стола, мне пришлось приложить все усилия, чтобы не пялиться в ту сторону весь вечер. К счастью, напротив нас расположились Глэдис и Синди. Синди рассказала мне о том, что произошло в Тодос-Сантосе, пока мы с Милли жили в Нью-Йорке. А Глэдис поделилась своими любимыми историями о Лос-Анджелесе.

Спустя две подачи холодных закусок и одного основного блюда, организатор свадьбы решила, что пора произносить тосты.

Первым встал папа и произнес тост за счастливую пару. Он поднял бокал с шампанским на уровень глаз и принялся рассказывать о том, какой удивительной парой считал Вишеса и Милли. Вот только он не стал упоминать, что терпеть не мог будущего зятя, пока тот не надел кольцо с бриллиантом размером с особняк на палец его дочери. После этого Вишес сказал короткую речь, а затем настала очередь шафера – Джейми, – который поднял тост за невесту. И вот наступила моя очередь сказать пожелания жениху. Вцепившись мертвой хваткой в бокал с шампанским, так что костяшки пальцев побелели, я поднялась на ноги и улыбнулась.

– Не испорти вечер, – прошипела мама сквозь зубы, видневшиеся в натянутой улыбке.

Я даже не дрогнула, но что-то щелкнуло внутри. И еще один лепесток опал с моей внутренней розы. Глаза Милли, обращенные на меня, засияли, и мое сердце забилось быстрее.

К черту родителей. Этот вечер для Милли. И я не подведу ее.