Потом я тихонько отнес ее в палату матери и уложил на диван рядом с больничной койкой. Свет все еще горел. Они обе были слишком измотаны, чтобы обращать на него внимание. Я перевел взгляд с одной на другую. Они были очень похожи, и все же совершенно разные.

Той ночью я слишком долго смотрел на Эди.

Той ночью я изменился.

Той ночью я ничего не взял у Эди Ван Дер Зи. А впервые за многие годы отдал какую-то часть себя. И что хуже всего – мне никогда не вернуть ее назад.

Она принадлежала ей.

Навсегда.

У группы A Great Big World есть песня «Say Something». По идее она была о любви, но для меня она всегда будет песней, под которую я плакала, когда села в автобус от Сан-Диего до Тодос-Сантоса, вставив наушники поглубже в уши, чтобы заглушить весь окружающий мир после того, как Тео меня ударил.

Он сделал это не специально. Я это знала. Должно быть, ужасно оказаться в заточении его головы. Все, что давалось мне легко, для него было чуждо и незнакомо. Но о том, чтобы отказаться от него лишь потому, что он не мог озвучить свои чувства, не могло быть и речи.

И я не могла сдаться сейчас.

Воскресенье прошло не так, как мы с Трентом планировали.

Пока я металась в палате матери, Трент всю ночь спал в приемной. Потом он поехал домой, чтобы принять душ, забрать Луну у Камилы и отвезти ее к своим родителям, которые вернулись в город из Вегаса.

Я воспользовалась возможностью заехать домой, чтобы помыться и перекусить. Посреди ночи мама пришла в себя. Она была в сознании, но едва понимала, что происходит. Мы поговорили, пока Трент ждал снаружи. Она рассказала, как в субботу поздно вечером отец пришел домой и озвучил ей новость так, будто зачитывал некролог дальнему родственнику. Сказала, что ему было наплевать, когда документы о разводе, которые он положил перед ней на стол, так намокли от ее слез, что невозможно было прочесть ни строчки.

Я приняла долгий, обжигающий душ, надела свободное летнее платье желтого цвета, а потом в тишине и одиночестве съела завтрак за кухонным столом. Гранола, йогурт и кокосовая вода.

Мой дом находился в охраняемом жилом комплексе, расположенном в элитном районе Тодос-Сантоса под названием Ла Виста. Чтобы попасть на его территорию, нужно было знать код или кого-то из полусонных охранников у ворот. По этой причине я сначала не обратила внимания на то, что возле моего дома кто-то сигналил. Предположила, что это был друг молодого парнишки, жившего через дорогу, и мысленно отругала их за громкий шум воскресным утром.

Бип. Бип. Би-и-и-ип.

Я терпеть не могла подростков. Меня даже не волновало, что теоретически я и сама была одной из них. Я бросила в раковину миску из-под йогурта, не имея никакого желания ее мыть, но передумала. Можно было оставить ее домработнице, но это было не в моей натуре. И неважно, что мои родители многое принимали как должное. Я принялась мыть миску, чувствуя, будто несу на плечах тяжесть всего мира.

Бип, би-и-и-п, би-и-и-и-и-ип.

Где черти носили Эдриана, парня, который жил напротив? Обычно он чуть ли не прыгал из окна второго этажа, чтобы поскорее пойти гулять с друзьями. Я молча сердилась и, вытерев миску и стакан, из которого пила, направилась к двери.

Бип, бип, бип, бип, би-и-и-и-и-и-ип, би-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ип.

Окончательно выйдя из себя, я распахнула дверь и, зажмурившись, пронзительно закричала:

– У нас тихий район, и сейчас воскресное утро! Можно потише?

– Черта с два. Мне нужно оправдывать свою репутацию.

Я открыла глаза и уставилась на сидящего в черной «Тесле» Трента. На нем была простая белая футболка и вязаная шапка, которая вовсе не выглядела глупо в шесть часов утра, когда прохлада пустыни все еще не отступила. Боже, он был великолепен.

– Что ты здесь делаешь? – захлопала глазами я.

Он припарковал машину и, выйдя из нее, подошел ко мне и взял за руку. Его жест казался очень непривычным и опасным. Естественным, но в то же время безрассудным. Отец все еще мог заехать с целью забрать что-то из дома. Не говоря о том, что у соседей языки были без костей, а Трент уже привлек всеобщее внимание, настойчиво сигналя. Если он захотел нарушить все наши правила, то сначала ему нужно было поговорить со мной. Так как мне по-прежнему было что терять.

Я отступила назад.

– Нет. Что происходит? – нахмурилась я. – Ты не должен здесь быть.

– Полностью согласен с этим утверждением, но все же я здесь. Пойдем со мной.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Мне нужно быть с мамой.

– Это блестящая идея, – ответил он. – Твоя мама в стабильном состоянии, и скорее всего, все утро будет спать. У меня для тебя сюрприз.