– Перестань навещать бабушку бывшего мужа. Это неуместно, неприятно и несет в себе неверное послание.

На мгновение наступила тишина, пока она пыталась сообразить, откуда я вообще об этом узнал.

– Нет, – резко возразила она. – У нее никого нет. Она страдает деменцией, одинока и нуждается в общении. И ей недолго осталось жить. Я ее не брошу.

Меня удивило, что она даже не стала отрицать, что видится с бывшими родственниками.

Хотя не должно было удивлять. У меня всегда складывалось впечатление, что с Персефоной справиться легче, чем с ее подругами и сестрой – с этой ПМС бригадой. На деле же у моей жены оказался нестандартный подход. Вместо того чтобы твердо отстаивать свою позицию, она хитро проталкивала ее с милой улыбкой.

Но все равно, по сути, стояла на своем, не сдвинувшись ни на сантиметр.

– Она больше не твоя ответственность. – Упершись кулаками в стол, чтобы сдержаться и не начать щелкать костяшками, я наклонился вперед, чувствуя, как начинаю утрачивать самообладание.

– Я не стану покупать твою душу ценой пятнания своей. – Персефона выпрямила спину. – Прости, муженек, тебе придется придумать что-то другое.

– Я найму для нее сиделку.

Неужели я правда торгуюсь с этой женщиной? Опять?

– Нет, – невозмутимо ответила она.

– Двух сиделок, – процедил я.

Персефона помотала головой.

– Да у этой женщины маразм, – оскалился я. – Она не заметит разницы между тобой и профессиональной сиделкой.

– Но я-то замечу. – Она расстегнула заколку, и ее золотистые волосы рассыпались по плечам, словно потоки водопада. – И буду знать, что бросила беззащитного человека из-за прихоти своего мужа.

Я хотел… я хотел… да что я, нахрен, хотел сделать с этой женщиной?

Какого хрена мне в голову только что пришло слово «хрен»?

Я снова это сделал.

Черт его дери.

Она подошла ко мне, потянулась через стол и накрыла мою ладонь своей.

– Киллиан, – прошептала она. – Послушай меня. Два самых важных решения в нашей жизни принимать не нам. Наше рождение и смерть. Мы не выбираем появляться на свет и не выбираем, когда и как умрем. Но все, что в промежутке? Это в нашем ведении. Мы можем заполнять пробелы, как пожелаем. И я решаю заполнить свой правильным поступком. Быть хорошим другом – и хорошим человеком, – по моим стандартам.

Я спокойно забрал контракт и сунул его в ящик стола. Затем запер его и убрал ключ в передний карман. Своего я не добьюсь (по крайней мере, сегодня), но переговоры – мое поприще, а приписки мелким шрифтом – мой конек.

Она перестанет видеться со старухой, даже если мне придется работать не покладая рук, чтобы этого добиться.

Я обошел стол, прислонился к нему и скрестил ноги в лодыжках.

– Иди сюда.

Персефона без колебаний подошла ко мне вплотную, безотказная и отзывчивая. Идеальная. Я еще никогда не встречал кого-то столь же покладистого, но при этом упрямого.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, и ее цветочный аромат коснулся моих ноздрей.

– Видела свою тетю Тильду в последнее время? – Я обхватил ее щеку ладонью. Персефона сделала прерывистый вдох, и все ее тело задрожало от моего мимолетного прикосновения.

Я задавался вопросом, насколько восприимчива она была к прикосновениям бывшего мужа.

Как сильно дрожала, когда прижималась к телу того, кого выбрала сама.

Того, в чьи объятия я ее подтолкнул.

– Да, вообще-то видела, на днях… – Персефона запнулась, позволяя мне поставить ее в желаемую позу. Она оказалась верхом на моей правой ноге, зажав ее бедрами. Я наклонил ее так, чтобы клитор прижимался к моему мускулистому квадрицепсу. – Хм, кажется, это был вторник?

Она не могла собраться с мыслями.

К сожалению, я тоже.

Я наклонился в тот же миг, когда она запрокинула голову и приоткрыла рот. Я набросился на ее губы, прижимая колено между ее бедер и чувствуя, как напрягаются ее мышцы. С ее губ сорвался стон. Она прильнула грудью к моей груди и стала двигаться, жаждая трения. Наши языки слились в танце, и я обхватил ее лицо ладонями, углубляя поцелуй, а потом прошелся губами по ее подбородку, затем вдоль шеи. Остановился, чтобы лениво провести кончиком языка по пульсирующей точке, когда дошел до чувствительной части ее горла.

Персефона впилась пальцами в мои плечи. Она оказалась на грани оргазма от одних только поцелуев. Вместе мы были поразительны, и я задумался, когда же она подведет черту. Осознает, что я хочу от нее то, что она не готова мне дать.

– О боже, Килл! – вскрикнула она.