– Трой был «решалой». Преимущественно хорошим парнем, который совершал плохие поступки. А я младший босс. Самый настоящий монстр. Я замешан во многих делах, а на моих руках столько крови, что можно наполнить олимпийский бассейн.

– Куда ты меня везешь? – спросила я, устав от постоянных напоминаний о том, как Сэм далек от серьезных отношений. Он не хотел иметь жену, семью, детей. И хотя он защитил меня, не дал мне погибнуть сегодня ночью, причиной этому послужили его новообретенные моральные принципы, а не симпатия ко мне.

– В загородный дом Бреннанов. – Сэм постучал пачкой сигарет по мускулистому бедру, выудил одну и сунул в уголок рта. – Там ты сможешь нормально отдохнуть от семьи.

– Да… – я отвернулась к окну, – мне уже стало гораздо спокойнее.

Сэм усмехнулся и зажег сигарету, в очередной раз проигнорировав мое очевидное неодобрение того, как он обращается со своим телом.

– Ты спас меня сегодня, – сказала я сквозь ком в горле, готовясь к разочарованию, которое испытаю, когда он меня отвергнет. Я знала, что он это сделает. Сэм Бреннан не позволял себе испытывать чувства. Особенно к женщинам.

Он не сводил глаз с дороги.

– Почему? – требовательно спросила я.

– Потому что ты дочь моего босса.

– Тебе плевать на моего отца, – сказала я.

– Верно. Но не плевать на его деньги. Очень скоро я стану одним из богатейших людей в Бостоне. Поэтому защищать тебя – в моих интересах.

– Значит, это не имело ко мне никакого отношения, – пробормотала я.

Зачем я делаю это с собой? Зачем?

– Вообще никакого, Никс. Я бы сделал то же самое ради Хантера. Ради Киллиана. Даже для твоей ненормальной матери. Ты для меня всего лишь работа, милая. С эпизодическим дополнением в виде удовольствия.

Всю оставшуюся часть пути я не проронила больше ни слова.

Я уже услышала все, что мне нужно было знать.

Возможно, Сэм был хорошим младшим боссом, но риелтор из него вышел бы ужасный.

Он поскромничал, когда назвал это место загородным домом. Оно больше напоминало ранчо, вроде того, что принадлежало моему брату Киллиану. И располагалось прямо посреди леса.

Место было настолько удаленным, что к нему даже не вела прокатанная дорога, по которой можно проехать на машине. Последние несколько километров до дома «Порше» тащился по булыжнику и мокрому снегу.

Сэм вышел из машины и открыл мне дверь. Я вошла за ним в дом, и он принялся зажигать свет. Включил систему водяного отопления и оглядел гостиную и кухню, высматривая любые признаки взлома.

В доме было ужасно холодно. Первым делом я обработала рану у Сэма на руке. Извлекла пулю и наложила несколько швов. А потом обхватила себя руками, внезапно осознав, что сейчас глубокая ночь – быть может, два или три часа утра, – а я не обедала, не ужинала и не принимала душ. Последним, что я съела, был батончик мюсли Nature Valley сегодня утром, а всем известно, что они крошатся так сильно, что съесть получается только треть. Желудок заурчал, требуя, чтобы его накормили, и плевать, что я только что избежала смертельной опасности.

– Я посмотрю, что есть в холодильнике, – сказал Сэм, не оборачиваясь, и мою кожу обдало жаром, когда я поняла, что он, должно быть, услышал урчание моего желудка.

Оказалось, в холодильнике нет ровным счетом ничего.

Отопительная система согревала дом слишком медленно – возможно, была сломана (Сэм сказал, что здесь много лет никто не жил), так что пока в плане расслабляющего отдыха этот курорт получает одну звезду и разгромный отзыв.

– Придется довольствоваться консервами, – отрезал Сэм. – Поджарка из фасоли.

– Я не знаю, как ее готовить. – Я стояла в противоположном конце комнаты, пристыженная собственным привилегированным происхождением.

Сэм повернулся ко мне.

– Ты не знаешь, как разогреть банку поджарки из фасоли?

– Предполагаю, что это делается без банки. – Я отвела взгляд, готовая умереть от стыда.

– Ты приготовила мне куриный суп, – напомнил он.

Я серьезно кивнула.

– Мисс Би меня научила. Это единственное блюдо, которое я умею готовить, потому что она не ела ничего другого во время болезни. Я даже омлет не могу пожарить.

Сэм с рычанием вскрыл поджарку металлической открывашкой, а потом высыпал слипшуюся в форме банки фасолевую массу в сковородку. Выглядело так же аппетитно, как и свежий навоз, и пахло похоже. И все же, пока он подготавливал еду, я осталась стоять рядом с ним, чтобы погреться у плиты. Я поела прямо со сковороды. На вкус было ужасно, но я понимала, что лучше не возмущаться. Предполагаю, что консервы были для него настоящей роскошью, пока Бреннаны не усыновили его официально. Я не имела права жаловаться.

А что касается меня, подозреваю, что я впервые попробовала еду из консервной банки. Меня всегда кормили едой, приготовленной нашим шеф-поваром, который использовал исключительно свежие сезонные овощи, фрукты и травы.