– Это не было ошибкой.

– Неужели было так сложно? – тихо спросил он.

– Да, – прямо призналась я.

Дэвон рассмеялся. Из его груди вырвался низкий, сексуальный рокот.

– Поделиться с тобой наблюдением про странное животное, чтобы ты успокоилась? – предложил он, не отпуская мои руки.

– Будь добр.

– Утконосы выглядят так, будто к их мордам приклеены грелки. Ну, знаешь, те, что бабушки любят класть зимой под одеяла, чтобы согреться?

Я захихикала, не сдержавшись. Расхохоталась так, что затряслись плечи.

– К слову о неудачных мордах: у сайгака такой вид, словно к его морде приделан полувозбужденный необрезанный пенис.

– А что вы имеете против необрезанных пенисов, мисс Пенроуз? Так уж вышло, что я как раз гордый обладатель одного из них. – Он рывком притянул меня к своему твердому телу, и я снова захихикала.

– Ничего, мистер Уайтхолл. Совсем ничего.

Дэвон прильнул к моим губам, напрочь сократив разделявшее нас расстояние. Я прижалась к нему. Его дыхание пахло мятой и льдом. А мое – лимонной меренгой, заварным кремом и картошкой фри. Он быстро меня раздел, я проделала с ним то же самое, и впервые за многие годы он предстал передо мной полностью обнаженным прямо посреди кухни.

– Я уже очень давно мечтала увидеть тебя таким. – Еще одно признание сорвалось с моих губ.

– С первой нашей встречи, не было ни одного мгновения, когда я не хотел видеть тебя обнаженной, Мечта.

Я отступила на шаг назад, любуясь его физической формой.

– Ты прекрасен, – сказала я.

– Ты разбиваешь мне сердце, – ответил он.

А потом мы оказались на полу и занялись любовью.

Когда закончили, уставшие и удовлетворенные, он отнес меня на диван и заключил в объятия. Я распростерлась на его теле, словно одеяло.

Мне понравилось.

– Хочешь что-нибудь посмотреть? – пробормотал он мне в волосы, включая телевизор.

– Что, например?

– А что ты любишь смотреть?

– Как мне или моим барменам протягивают деньги, если честно.

– Притормози, милая. Ты и так это видела в реальной жизни.

– Хм. – Я искренне задумалась. – Обычно, когда дома выдается свободная минутка, я смотрю все самое паршивое, что только показывают по телевизору. Например, «Испытание соблазном», «Круг», «Коронованных деток». Если появляется хоть малейшая вероятность, что я узнаю что-то новое или начну формировать свое мнение на тот или иной счет, то я сразу выключаю. А ты?

Я почувствовала, как его грудь затряслась от смеха у меня за спиной.

Он всюду был теплым. Восхитительным.

– В основном я смотрю BBC News, спортивный канал. Иногда «Топ Гир».

– Истинный британец.

– Да, мадам.

– Почему ты здесь, если по-прежнему так любишь родину и скучаешь по ней?

Я повернула голову и посмотрела на него. В уголках его глаз появились морщинки, когда он опустил на меня взгляд, играя с прядями моих волос.

– Не знаю, – честно признался он, и мое сердце сжалось. – Раз уж отца не стало, я, наверное, мог бы вернуться, если бы не то обстоятельство, что теперь мне нужно растить ребенка в Америке.

– Значит, ты собирался вернуться?

– Нет.

Но мне хорошо знакомо это «нет». Я говорила его сотни раз, когда на самом деле хотела сказать «да».

– Дэв…

– Я не хочу быть больше нигде. А теперь давай посмотрим что-нибудь, что заставит тебя немножко пораскинуть мозгами. Как тебе такое?

– Ужасно, – призналась я.

Он снова рассмеялся:

– Ну и хорошо. Покажи мне, что я того стою. Пострадай со мной немного.

Мы выбрали нечто среднее между каналом BBC News и моими шоу.

Телевизионное панельное шоу «У меня есть новости для вас».

По всей видимости, предполагалось, что оно смешное. Зрители – и Дэвон – так точно смеялись.

Но для меня оно стало лишь очередным напоминанием о том, что ему со мной не место. О том, что я окажу ему огромную услугу, если подарю свободу и дам жить своей жизнью вместе с Луизой.

К тому же могу подчеркивать бесконечно: я обязательно все испорчу.

– Меня по-прежнему преследуют.

Мое признание взялось будто из ниоткуда.

Грудь Дэвона напряглась подо мной. Я чувствовала, как учащается его пульс между нашими телами. Закрыла глаза и продолжила:

– Сегодня мотоциклист подрезал меня в пробке и прилепил записку к моему лобовому стеклу. В ней говорилось, что я должна уехать из Бостона. Что это последнее предупреждение. Странно то… – я сделала глубокий вдох, – что мне поступают два разных вида угроз. В одних заявляют, что хотят меня убить, а в других велят бежать отсюда. Кажется, будто от меня пытаются избавиться две разные силы, но каждая по своей причине. Будто эти люди никак друг с другом не связаны.

– Две? – повторил он холодно и задумчиво.

– Две.

– Черт.