Я рассказала им обо всем. О завещании, о наследстве и о связанных с ним проблемах. О матери Дэвона, о сестре и о банкротстве. Рассказала о поздних вечерах, которые он проводил в обществе Луизы, и о том, как сама подтолкнула его в ее объятия.

О том, как разыграла свои карты самым неудачным образом.

Я рассказала им обо всем, умолчав только о тайнах, которыми мы с Дэвоном поделились. О пустоте в наших сердцах.

Когда я закончила, за столом воцарилась тишина.

Сейлор, похоже, первой пришла в себя. Откинулась на спинку стула, вытаращив зеленые глаза и шумно выдохнув:

– Вот черт.

Я спрятала лицо в ладонях. Ни один хороший совет никогда не начинался со слов «вот черт».

Прислуга Перси принялась убирать тарелки, стараясь оставаться незаметной. Я уже в который раз задавалась вопросом, как моя сестра, выросшая в бедной семье, смогла привыкнуть к такому богатству.

– Дадите какую-нибудь более полезную обратную связь? – Я вскинула брови.

– Просто ты еще никогда по-настоящему не выражала ни к кому такого интереса. – Сейлор посмотрела на Эшлинг и Перси в поисках поддержки, увидела, что они все еще переваривают услышанное, и поспешно добавила: – Возможно, я сказала ему, чтобы даже не пытался, а просто женился на Луизе, дабы избежать душевной боли. Прости, Белль. Когда ты на днях упоминала об этом, казалось, тебя совершенно не волнует, что они поженятся.

Меня затошнило, но я выдавила слабую улыбку.

Надо встать и уйти. Может, позвонить Дэвону по пути домой. Он бы приехал, даже будь он с Луизой. Такой он человек. Эшлинг потерла виски, нахмурив густые темные брови.

– Это неправильно. Все это неправильно. Ты ведь понимаешь, что должна бороться за него?

Легко ей говорить. При всей своей мягкости Эшлинг была свирепа, когда дело касалось любви. Она боролась не на жизнь, а на смерть, чтобы завоевать своего мужа, по которому вздыхала много лет.

– И разрушить жизнь его семьи? – Я тяжело опустила голову на стол.

– Его сестра и мать – не твоя забота, – решительно заявила Сейлор.

– К тому же он разрушит свою собственную жизнь, как и жизнь Луизы, если женится на ней, когда сам влюблен в тебя, – наконец вмешалась Перси.

Нас снова прервал персонал. На сей раз подали десерты и чай. Заварной крем, лимонные меренги и нарезанную кусочками нугу. Дождавшись, когда они уйдут, мы продолжили разговор.

– С ума сошла? – шепотом прокричала я, окуная ложку в заварной крем. – Он не влюблен в меня.

– Просто восхитительно, – пробормотала Эшлинг, держа во рту чайную ложку и указывая на крем. – Как человек с самым высоким IQ среди присутствующих скажу: по моему скромному мнению, он в тебя влюблен.

– Просто верх скромности. – Сейлор бросила в рот кусочек нуги. – Но вообще я согласна. Ты должна дать ему возможность проявить себя, Белль. Если бы он знал о твоих чувствах, то вообще не обратил бы на Луизу никакого внимания.

– Я не знаю, какие у них отношения. – Я взяла себе лимонную меренгу.

Ладно. Возможно, моя беременность все же сопровождалась симптомом в виде желания съесть все, что не приколочено.

– Самое время спросить, – сказала Сейлор.

– Особенность мужчин в том… – Перси отпила чая с мечтательным выражением лица, – что порой их нужно немножко подтолкнуть, чтобы они поняли: то, в чем они нуждаются и чего хотят, находится прямо у них под носом и все это можно найти в одной женщине.

– Аминь, – Эшлинг приподняла кружку, произнеся тост.

– Я не такая, как вы, девчонки. – Я помотала головой. – Я не способна сделать другого человека счастливым. Как только я проявляю перед ним свою уязвимость, всему наступает конец. Я совершаю ужасные поступки и пытаюсь его оттолкнуть. Поэтому не могу обещать ему все то, что вы дали своим мужьям. Семью, детей… и вообще… безусловную любовь и прочую хрень.

По выражениям лиц подруг и сестры я поняла, что мне не удалось донести свою точку зрения тактично и изящно.

– А мы только на это и годимся? Делать наших так называемых мужчин счастливыми? – спросила Сейлор с невеселой улыбкой. – Я всего лишь бывшая олимпийская лучница и владелица одного из крупнейших кулинарных блогов в стране. Что я знаю о ведении бизнеса и жизни вне брака?

Она и правда и лучница, и блогер. Но еще вышла замуж за представителя богатой семьи, и сама родилась в такой, поэтому ей не нужно никому ничего доказывать.

– А я всего лишь врач. – Эшлинг сделала еще глоток чая. – Точно не такая умопомрачительно важная и влиятельная, как ты.

Персефона, которая нигде не работала, единственная промолчала, поэтому я повернулась к сестре и сказала:

– Прости, я не это имела в виду.