— Мы можем вывернуть людей наизнанку: сделать вас такими, какими вы должны были быть. Мы можем содрать, — он сделал паузу, услышав ее вопль отвращения, — неправильно подобрал слово.

Прочистив горло, он попробовал снова.

— Мы можем сделать вас снова частью природы. Духи, эльфы, пикси, боглы, келпи… мы можем вернуть вас к тому, кем вы должны были быть. Но не нам решать, кем вы являетесь.

Когда она нашла в себе силы посмотреть на него, вопрос был ясно написан на ее лице.

— Этот мальчик только сейчас снаружи отражает то, чем он уже был внутри. Я не смог бы превратить его в гоблина, если бы в душе он уже не был кровожадным кретином.

Валрой сделал шаг ближе к ней.

— Он был десятилетним мальчишкой.

— И?

— Это не имеет значения, даже если ему предназначено было быть злым. Тебе это понравилось! Ты стоял там, смеялся, наслаждался его болью, и тебе это нравилось.

Он улыбнулся, и порочное выражение вернулось на его лице.

— Разве мужчина не должен получать удовольствие от своей профессии?

Он сделал еще один шаг ближе.

Она не пошевелилась, когда он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними. В нем была какая-то неизбежность. Что-то, чего она просто не могла избежать. Каждый раз, когда он настигал ее — каждый раз, когда он ловил ее, — она чувствовала, как по ней пробегает такой трепет, словно в животе у нее дико извиваются змеи.

Даже сейчас.

Даже после того, что она видела.

И я знаю, что это не самое худшее из того, что он сделал.

Это было неправильно.

— Ты чудовище. Больной, безумный монстр.

Ей хотелось расцарапать ему лицо. Ей хотелось пинать его до тех пор, пока от него не останется ничего, кроме месива. Но она стояла там, ошеломленная, чувствуя, как ее тело сотрясается от усталости и эмоций.

— И намного хуже этого, — его голос разнесся низким, темным рычанием. Оно было похоже на грозу на горизонте. Он поднес руки к ее щекам и осторожно вытер ее слезы. — И через две недели ты станешь моей королевой.

— Я разгадаю твой Лабиринт вовремя.

— Ты знаешь, что не сделаешь этого. Мы оба знаем. Знаешь, я не виню тебя за то, что ты хочешь сразиться со мной. Но мы знаем, что ты попытаешься и потерпишь неудачу, а потом мы поженимся.

Он мягко улыбнулся ей, глядя сверху вниз.

Она отвернула лицо в сторону от его прикосновения.

— Как быстро после этого ты убьешь меня, Валрой?

— Посмотрим, — он наклонил ее голову к своей и, наклонившись, поцеловал ее в уголок глаза. — Больше никаких слез, маленькая ведьмочка. Я бы предпочел вкушать твою ярость.

— Я думаю, с этим у нас проблем не будет.

— Хорошо, — он отступил от нее. — Теперь, полагаю, тебе нужно разгадать Лабиринт, не так ли? Луна будет быстро убывать. Или… ты могла бы просто сдаться и остаться здесь, в моей постели, со мной, — он ухмыльнулся. — Или не сдавайся и просто позволь мне овладеть тобой на ночь.

— Нет. Нет, я не буду делать ни того, ни другого.

Она отвернулась от него, путаясь в мыслях.

Он был жестоким. Тираном. Завоевателем. И ублюдком. Всего несколько часов назад она видела, как он живьем сдирал кожу с мальчика.

И все же, когда он прикасался к ней, казалось, что все остальное в мире не имело значения. Он был опасным, ядовитым искушением.

— Я ненавижу тебя.

Она умчалась в лес.

— Посмотрим, как долго это продлится! — крикнул он ей вслед, и его смех эхом разнесся по деревьям. — Посмотрим.

***

Валрой наблюдал, как она стремительно исчезает за серебристыми березами, как будто прогулка действительно могла привести ее куда угодно. Он вздохнул со слабой улыбкой на лице, качая головой. Очаровательная девушка. Но все еще совершенно незнакомая с обычаями его мира. Он упал на спину на подушки своей кровати и широко вытянулся.

Она хотела его.

Она хотела его очень сильно.

Это не было привязанностью, и уж точно это не было чем-то, похожим на любовь.

— Большинство человеческих браков строятся на гораздо меньшем, чем похоть, — пробормотал он себе под нос. Это все, что может быть в браке со мной. Похоть и ненависть.

У нас отличное начало.

Он поиграл с ожерельем, которое надел. Он украл ее талисман, пока она спала, и надел его. И в своем яростном гневе, сопровождаемом сокрушительной болью, она не заметила, что он надел его. Он нахмурился. Это должно было стать глупой шуткой, просто праздной игрой с ней. Но теперь он не был так уверен, что она благосклонно отнесется к его безобидному воровству.

Исчезнув из своей постели, он снова появился прямо перед ней. Она испуганно вскрикнула и отшатнулась. Она потянулась за мечом, которого там не было.

Верно.

Эта глупая штучка.