— А-а-а! — он покачал пальцем. — Я сказал, что сохраню ему жизнь. Мальчик будет жить, — он злобно ухмыльнулся. — Тебе нужно научиться более тщательно подбирать слова, милая.

Один из гоблинов сунул рыдающего, плачущего мальчика ему в руки. Он схватил ребенка за горло и притянул его ближе.

— Этот мальчик обвиняется в том, что он желал смерти своей сестре!

Толпа зааплодировала.

— Н-нет-нет… — завыл мальчик. — Я не… я не это имел в виду!

— Прекрати это, прекрати это, ты, невыносимая задница! — Эбигейл кричала на него, сопротивлялась и брыкалась, но ему было все равно. Звуки ее сопротивления потонули в нетерпеливых криках его орды.

— Ты нашел один из наших кругов, ты встал между грибами, посмотрел на мать-луну и сказал: «Заставь ее умереть. Заставь мою сестру уйти. Я хочу, чтобы она умерла».

Он поднял мальчика с ног и с отвращением сморщил нос.

— Из-за того, что стыдился! Своей младшей сестры, не меньше. Младенца. Беззащитного маленького существа.

— Пожалуйста, умоляю…

Он крепче сжал коготь на горле мальчика. Мальчик задохнулся от боли и схватился за свой коготь в отчаянной и тщетной попытке освободиться.

Валрой оскалил зубы.

— Малышка больше не дышит. Твоя мать причитает и плачет. И она не должна знать, что злодей, совершивший это деяние, больше не спит в ее доме. Для кого-то с таким черным и мерзким сердцем, как у тебя… ты принадлежишь нам.

Он бросил мальчика на землю лицом вниз. Гоблины поблизости бросились вперед и прижали его к земле, широко раскинув конечности.

— Твое желание было исполнено, и это цена.

Мальчик закричал.

— Ты можешь лучше, — Валрой перешагнул через мальчика и еще раз крутанул нож.

Рассмеявшись, он принялся за работу.

И мальчик действительно мог лучше.

***

Ее крики были заглушены радостными выкриками гоблинов вокруг нее. Их огромные руки все еще удерживали ее на месте. Когда Валрой воткнул кончик ножа в заднюю часть шеи мальчика, Эбигейл пришлось отвернуться.

Ей пришлось крепко зажмуриться.

Но ей не нужно было видеть, чтобы знать, какой ужас развязывал Неблагой принц. Она прекрасно это слышала. Даже сквозь радостные возгласы толпы звук был безошибочно узнаваем.

Звук снимаемой с мышц кожи.

Когда Маркус отправился на охоту и вернулся с оленем, она помогла ему освежевать животное. Даже когда она поблагодарила мать-Землю за ее дары и поблагодарила дух оленя за его дары, она просунула нож между мембраной и помогла снять шкуру с трупа.

За этим последовал влажный, хриплый, рвущийся звук.

Эбигейл согнулась пополам, и ее вырвало, впервые обрадовавшись, что у нее пустой желудок.

В какой-то момент мальчик перестал кричать. Она знала почему. Пожалуйста, пусть он уже будет мертв. Пожалуйста, по крайней мере, пусть тьма заберет его.

Чья-то рука запуталась в ее волосах. Та была слишком ловка, чтобы быть тяжелыми кулаками монстров вокруг нее. Ее голова резко дернулась назад, и она обнаружила, что смотрит на самого настоящего демона. И если сатана не ухмылялся, как существо, которое нависло над ней, забрызганное кровью, то, возможно, насмешки были неуместны.

С его рук капала кровь. Но в его руке с ножом было что-то еще. Это было…

Ей снова стало плохо.

— Но… Но почему?

— Почему? — он усмехнулся. — Люди. Такие наивные, — он держал это в руке, окровавленное и свежее, свисающее, как ткань. — Позволь продемонстрировать.

Он отпустил ее, и она почувствовала медный привкус крови, которую он оставил в ее волосах.

Она старалась не смотреть на тело мальчика.

Она очень старалась.

Но она ничего не могла поделать. Ее разум заставил ее увидеть — заставил ее запечатлеть этот образ в своем сознании, где он сохранится до конца ее дней.

В два легких шага он подошел к горящему котлу. С того места, где она сидела, она не могла видеть, что кипело внутри. Он протянул руку и, зачерпнув жидкость в ладонь, поднял ее и позволил ей вылиться из его пальцев. Она была густой и черной, как смола.

Гоблины и гремлины смеялись и аплодировали.

Одним из когтей своих крыльев он погрузил сырую, окровавленную кожу мальчика в жидкость. Некоторое время он держал ее под водой. Когда он вынул руку, кожа была покрыта фиолетовыми и зелеными пятнами и не походила ни на одну шкуру, которую она когда-либо видела раньше. Она висела странным образом и казалась намного больше того куска, что вошла внутрь.

Вернувшись к телу мальчика, он толкнул его ногой, перевернув то с мокрым шлепком. Лужа крови распласталась на земле, темнея в лунном свете.

С размаху он накрыл мальчика вареной кожей, как одеялом. Возвращая его останкам то, что он забрал.

Мальчик закричал.

Его тело выгибалось и билось в судорогах.