— Фантастика, — она на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как на нее снова накатывает волна безнадежности. — Я ошиблась насчет своего пари с принцем. Я думала, что для того, чтобы разгадать Лабиринт, мне нужно добраться до его центра. Но это неправда. И теперь я даже не знаю, чего я вообще пытаюсь достичь. Как еще можно разгадать Лабиринт?

— Я… — Перин моргнул. — Я точно не знаю. Может быть, ты могла бы спросить его?

Когда она бросила на него испепеляющий взгляд, он снова нервно улыбнулся.

— Или нет. Я так понимаю, вы с ним не в дружеских отношениях?

Она начала отсчитывать на ладонях проступки принца.

— Он обманул меня. Убил моего бывшего мужа. Угрожал изнасиловать меня, как кабан, публично, если я не загадаю желание, которое, по его словам, он исполнит, только для того, чтобы поставить передо мной непреодолимую задачу в качестве части цены, — ей пришлось остановиться, чтобы отдышаться. — Затем я узнаю, что он взял меня только для того, чтобы сделать какой-то временной невестой, чтобы он мог занять трон. И теперь он говорит мне, что если я не смогу «разгадать Лабиринт», задание, которое мы уже установили, оказывается с двойным дном и, вероятно, невыполнимым, и через две недели он заставит меня выйти замуж. И тогда я буду частично ответственна за жестокую войну, развязанную между двумя мирами.

Зарычав, она сжала кулак. Ей хотелось, чтобы у нее было что-нибудь, чему можно было бы наподдать.

— И он грубый, извращенный, высокомерный, раздражающий, тираничный мужчина!

Перин моргнул, а затем усмехнулся.

— Я слышал, как его называли и похуже.

— Тогда мне не хватает лексикона.

— Чего ты попросила, Эбигейл?

— Хм? — она мельком взглянула на него, прежде чем отвернуться. — Это не имеет значения.

— Но мне любопытно.

— Я попросила у него дом. Но теперь надежда покинула меня.

— Как так?

— Даже если бы я понимала стоящую перед собой задачу, я ни на секунду не поверю, что у меня хватит сил ее выполнить. Я… С болью осознаю свою собственную хрупкость по сравнению с теми, кто меня окружает, — она снова почувствовала, как камешки впиваются в ее ноги. — Если меня не сожрет какой-нибудь ужасный зверь, вместо этого мной будет лакомиться сам тиран, — она съежилась. Хотя и совершенно иначе. — Но я не сдамся. Я не приму смерть.

— Как бы то ни было, я думаю, что это прекрасное желание.

Перин протянул руку и положил ей на плечо. Селки был нежным созданием. Возможно, дело было в том, что она так отчаянно нуждалась в друге или в каком-то чувстве утешения, но она шагнула к нему и позволила ему обнять ее в коротком объятии, пока они шли.

— Так много людей желают богатства и золота, мести, власти… Ты просто хотела дом.

— Я бы попросила ребенка, если бы мой муж, Маркус, не бросил меня уже из-за этого, — фыркнула она. — Я не такая благородная, Перин.

— Я думаю, что ты именно такая.

Какое-то время они шли молча, его рука отпустила ее. Эбигейл сделала глубокий вдох, задержала дыхание и выдохнула. Было действительно приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить, кто не пялился на нее сердито, как Анфар, или не глазел на нее, как принц.

— Кроме того… Какая у меня гарантия, что Валрой не нарушит сделку, если я добьюсь успеха? Откуда мне знать, что вместо этого он не превратил бы меня в цветок, чтобы я могла расти среди своих «коллег» и называть это домом? Я просила что-то, к чему я была бы привязана. Я была идиоткой, что не говорила конкретнее.

— Более вероятно, что он сделал бы что-то ужасное, чем сдержал бы слово. Но он, скорее всего, превратил бы тебя в кошку и держал бы как домашнее животное, или как птицу и отпустил бы тебя к стае, — когда она испуганно взвыла, он хмыкнул. — Что? Я не могу лгать тебе сейчас, — он усмехнулся. — Даже если бы захотел.

— Похоже, это я виновата.

— Абсолютно.

Она слабо улыбнулась, хотя и сдерживала слезы.

— Спасибо, Перин.

— За что?

— За то, что поговорил со мной. За то, что шел рядом со мной. За то, что пытался мне помочь. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.

— Я знаю, каково это— быть потерянным и одиноким в этом месте, — его тон помрачнел. Когда она посмотрела на него, то увидела, что на его лице отразилась тень навязчивого воспоминания. — Я сочувствую тебе.

— Тебя тоже забрали сюда?

Он кивнул.

— Когда-то я был моряком. Как в твоей песне. Мой корабль был разорван на части шквалом, и он выбросил нас на скалы. Я был так близко к берегу, что мог его видеть. Но океан берет то, что хочет, и он хотел меня. Тюлень спас мне жизнь — по крайней мере, я так думал. Но когда я ухватился за него, надеясь, что он перенесет меня к суше, которую я мог видеть прямо за пределами моей досягаемости, вместо этого он привел меня сюда.