– Да, – отозвалась я, опуская голову на грудь мужчины. Интересно, почему Мария ничего не сказала по поводу помолвки и того, что между мной и Аароном уже явно не дружба?

– Мне жаль, что так вышло.

– Плевать.

– Не плевать, птичка, – устало прошептал Гонсалес, – как бы то ни было, они твоя семья, вы носите одну фамилию, пусть это и ненадолго. – Что?! Я уставилась на него в полном недоумении, но Аарон, кажется, этого не заметил, устремив взгляд поверх моей головы. – Когда от тебя отворачиваются в самые сложные моменты, это всегда тяжело. Такова человеческая доля – испытывать боль. Это нормально. Но никак не «плевать». Ты безумно сильная и невыносимо прекрасная, и я бы даже не стал этого говорить, но Лукас Санчес придумал верное прозвище.

– Откуда ты знаешь?

– Я все знаю, стальная леди. – Он усмехнулся, будто достал тот самый козырь, меняющий ход игры. Я нахмурилась, перебирая в памяти моменты, когда он мог это услышать.

– Ты подслушивал у квартиры Анабель?

– Я подслушивал, – совсем по-ребячески улыбнулся Аарон, и я собиралась ответить что-нибудь невыносимо язвительное, но передумала, свернув к теме, которая меня волновала больше всего. Был ли в контейнере убийца?

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – проговорила я, отстраняясь.

– Луиза! – громко позвала Анабель, отвлекая и меня, и Аарона. Тут же с другой стороны возник Хорхе. И мы стояли, так и не разорвав объятий, смотрели по очереди на обоих.

– А она откуда здесь взялась? – спросил Хорхе. Девушка восторга от встречи с ним тоже не испытывала, с явной неприязнью разглядывая его.

– Мог бы и у меня спросить.

– И что у нас забыла жена бывшего красотки? – мрачно поинтересовался Хорхе, кажется, даже не замечая девушку.

– Мертвого бывшего, – выплюнула Ана.

– А я говорил, что от женщин одни проблемы.

– И я засуну тебе каждую из проблем в задницу, придурок, – ответила девушка, сложив руки на груди. Я едва сдерживала смех, наблюдая за их немой битвой взглядами. Интересно, что они уже успели не поделить?

– Ты что-то хотел? – Гонсалес повернулся к другу, тот сразу оживился.

– Мы можем поговорить? – спросила Анабель. Я кивнула, направившись в сторону комнаты, которую занимала до тех пор, пока Аарон не принес меня в свою спальню.

Мы опустились на самый край кровати. Девушка заламывала пальцы рук, мялась, пытаясь найти слова. Затем села боком, бросив на меня полный надежды взгляд.

– Не хочу снова тебя просить, – неуверенно проговорила она. Я мягко взяла ее ладони в свои, сжала их в поддерживающем жесте. – Твой отец звонил мне несколько дней назад, спрашивал, нужны ли похороны для Генри. Ну, знаешь, все как положено и так далее. Я сказала «нет». У нас ведь не осталось родственников, да и не было никогда, а я не хотела проживать все это в одиночку. – Ана замолчала, опустив взгляд в пол. Казалось, еще немного, и она расплачется. Я придвинулась ближе.

– Я бы пошла с тобой.

– Знаю, – прошептала девушка, – поэтому прошу…

– Можем пойти хоть сейчас.

– Нет, – Анабель отрицательно мотнула головой, легкая улыбка легла на губы, даже как-то едва заметно осветив лицо, – тебе нужно отдыхать после всего.

– Тогда завтра, – отозвалась я, чувствуя, как слабость постепенно окутывала тело. Анабель еще раз улыбнулась, и от этой эмоции стало тепло. Я надеялась, что она сможет жить дальше. Пусть и не на сто процентов счастливо, но хотя бы без призраков за спиной.

– И не обращай внимания на Хорхе, он иногда бывает очень… требователен. – Девушка в ответ усмехнулась, будто уже и забыла про него.

– К тебе он относится нормально, – проговорила Ана, теребя край вязаного кардигана. – Не скажу, что меня это волнует, но ему ты нравишься.

– Ну в первое знакомство он меня вообще похитил, тыкал пистолетом в голову, потом хотел залезть в постель, – перечисляла я. Интересно, что привело его в семью Аарона? Как Хорхе смог занять место около Тайфуна, да еще и в качестве правой руки?

– Удивлена, что он еще жив. – Да, я тоже… и почему Тайфун еще жив? Почему он жив, а отец мертв?

Теперь при виде Аарона не возникало волны ненависти, что накрывала с головой, заставляя захлебываться в злости, агрессии и желании сделать больно. Теперь при виде парня в груди расцветало спокойствие, тишина и потребность в том, чтобы он и дальше так смотрел, выжигая где-то внутри блаженство, чтобы прикасался, рисуя круги на коже и вызывая этим толпы мурашек и искорок, которые, казалось, пробирались в самые темные уголки сердца. Там, где на самом деле мы жили. Там, где на самом деле наше место. Во тьме. Где только два источника света – мы друг для друга.

Анабель ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я же рухнула на кровать, вперив взгляд в потолок.

Когда жизнь успела так сильно перевернуться? Когда брат и сестра окончательно возненавидели меня?