Казалось, еще немного, и мы поцелуемся, но все вокруг словно замерло в ожидании. Вот-вот и случится. Интрига, куча эмоций и напряжение.

Складывалось ощущение, что это было очень давно. С тех пор произошло столько событий, что я даже не знала, с какого из них начать все осознавать. Какую реальность важнее озвучить?

– Красивая фотография, – прошептал мне в затылок Тайфун. Очень красивая.

– Мне стоит спрашивать, что она делает под твоей подушкой?

– Очевидно, лежит, – усмехнулся он, я отложила ее на тумбочку и повернулась к нему лицом.

– Убийцу правда нашли? – тихо спросила я и уставилась в район его ключиц, боясь заглянуть в глаза. У меня не было времени, чтобы разбираться со всем постепенно. – Мне нужна абсолютная честность, Аарон, полная. Я знаю, что семья Санчес виновата в этих смертях. Отец сказал мне, и ты знал об этом.

– Знал, – честно отозвался он, теснее прижав к себе, – но в последнее время сильно сомневался. Нужно допросить его.

– Сейчас?

– Да.

– Не оставляй меня.

– Анабель присмотрит за тобой. – Теплые пальцы вырисовывали круги на коже под одеялом, а я, вцепившись в него, не желала отпускать.

– Не уходи. – Взгляд метнулся вверх, заглядывая в темные глаза. Я не хотела, чтобы он снова становился сном. Боялась проснуться и оказаться в полной темноте со змеиным голосом наедине.

– Не уйду, только скажу Хорхе, чтобы начал.

– Нет, пусть посидит в темноте, как я, пусть безумие охватит его, – я зло усмехнулась. Мне нужна месть, мне нужна кровь. Все мое существо требовало этого. Я знала, что такое месть семьи, и я хотела быть руками этого возмездия.

Кажется, Тайфун понял это, скупо кивнул, сжав губы в тонкую линию. Я свернулась в клубок, положив голову на его здоровое плечо. Неужели все это время он совсем не жалел себя?!

– Так спокойно…

– Ты в моем сердце, Лу, в самом центре хаоса, от которого я буду тебя защищать. Ты – сердце, я – Тайфун. – Это лучше любых признаний. Это громче любых слов.

– Я знаю, – тихо отозвалась, медленно засыпая.

Темные волосы раскинулись по подушке, играя на контрасте с белоснежным постельным бельем. Хотелось водить пальцами по бледной коже, прижимать к себе, чувствуя тепло тела, перебирать локоны, рассыпать мелкие поцелуи по плечам, но нарушать воцарившийся покой, возникший на лице девушки, желания не было.

Луиза снова напоминала маленького заблудшего ангела. Насколько же противоречива человеческая натура, если одна девушка могла быть и настоящим дьяволом, и маленьким разбитым миром, который хотелось кутать в объятия. Удивительно, что при этом же человек совершенен, так как создан по образу и подобию. Почему же тогда в нас так много порочных мыслей?

У меня в подвале находился человек, который мог дать ответы на большинство моих вопросов, мог ответить за то, что сделал. А я лежал здесь, наблюдая за ней, словно сопливый школьник, боящийся, что все исчезнет, как иллюзия, забрав с собой ее доверие и ожидание, если она не увидит меня, когда проснется. И я просто слушал размеренное дыхание, чувствуя, что призраки прошлого впервые за долгое время решили подождать.

Кто же знал, что вместо того, чтобы вернуться в Изумрудный город, я вернусь в Испанию, а вместо Волшебника со мной окажется ведьма?

Нужно было подняться, оставить Лу в покое, дать выспаться, но вместо этого я медленно заснул, ощущая, как тепло и спокойствие просачивались в каждую клеточку тела. Я давно так хорошо не спал, а когда открыл глаза, Луиза все еще лежала в моих объятиях. И до безумия сильно не хотелось рушить эту картинку, но я заставил себя оставить ее, встать с кровати и спуститься в подвал.

Было неправильно приводить его сюда, в дом, где когда-то жила моя мать, но лучшего места не существовало. Это правильно – закончить все там, где, возможно, оно началось. Сюда уже просочилось слишком много тьмы, от нее нельзя спрятаться или отмыться, она въелась в каждый уголок так же, как кровь въедалась в белую ткань. Но никто и не собирался ее выводить.

Здесь, внизу, эта темнота ощущалась еще ярче, сильнее, громче. Она будто бы кричала из каждого угла, едва ли не заставляя закрывать уши ладонями. Сколько людей нашли здесь свою смерть? Сколькие прошли через страдания и адскую боль? Искупило ли это их грехи? Как много из них действительно оказались виновны?

Маленькая комнатка с единственным решетчатым окном под самым потолком освещалась тусклой лампой, свисающей на проводе сверху. Обычное подвальное помещение с каменными стенами, полом и эхом от каждого шага. В центре стоял стул, признаться, мне всегда нравилась эта часть мафиозного мира – пустой зал и человек один на один со своими страхами, в томительном ожидании боли, в ужасе от того, как повернулась жизнь, и того, что именно его ждет. Наверное, я правда чудовище. Но теперь у меня была и красавица, которую больше никто не посмеет тронуть.