– Да, искренне считаю, что ты согласишься с результатами турнира. – Снова пожимает плечами. Интересно, каково быть Ахиллесом, всецело уверенным, где его место в мире и какой путь ему предначертан? Я завидую ему, хотя не понимаю, насколько это просто.

Живот слегка сводит, но заставляю себя выдержать его взгляд.

– Значит, ты тоже согласишься с результатами турнира?

Возможно, стоит оставить эту тему, но не могу себя заставить.

– Ты говоришь, что хочешь, чтобы я осталась с вами, вы оба хотите. Значит, это актуально и в том случае, если я стану Аресом. Если – когда – выиграю, вы все равно будете хотеть… Чего? Отношений? Вы это имеете в виду?

Ахиллес улыбается.

– Да, принцесса. Именно. – Он отвечает слишком легко, будто потакает моим ожиданиям. Будто ни на секунду не верит, что такое возможно. – Обычно именно это и подразумевают под этим словом.

Слишком все хорошо, чтобы быть правдой. Какой бы сильной ни была связь между нами, я знаю этих мужчин всего несколько дней. Даже многолетние отношения не выдерживают то, что нам предстоит. Каковы шансы, что это удастся нам?

Гоню эту мысль прочь. Не могу позволить себе сбиться с пути, беспокоясь, что может или не может произойти. Может, это случится, а может, нет. Портить отношения с Ахиллесом и Патроклом, основываясь на теориях… Возможно, поступить так было бы умнее, но не хочу это делать.

Вместо этого потягиваюсь.

– Я устала. Давайте почистим зубы, сменим простыни и ляжем спать. – Я не обращаю внимания на тихий голос, который нашептывает, что мы играем в семью, и все закончится слезами.

В Олимпе все заканчивается слезами.

Нужно черпать радость при любой возможности.

Как бы там ни было, конечная цель у нас одна. На этом пути нет ни выходов, ни ответвлений, никакого способа изменить грядущее. Через несколько дней титул Ареса станет наградой победителю турнира. В безопасное пространство, которое мы создали, ворвется реальность. Этого не избежать.

Но не сейчас.

– Я удивлен, что тебе удалось уговорить Беллерофонта, чтобы нам доставили завтрак. – Меню не назвать изысканным: яйца, картофельные оладьи, фрукты и блины, но все равно это больше, чем я ожидал.

Ахиллес выдвигает для Елены стул, не обращая внимания на ее подозрительный взгляд, и ухмыляется.

– Беллерофонт осторожничает в преддверии третьего испытания. А вкупе с недавним покушением они и вовсе предпочтет в ближайшие сутки держать нас как можно дальше друг от друга.

– Мне не нужно особое отношение, – говорит Елена. Изучает предложенные блюда, а потом кладет себе на тарелку всего понемногу. – Мне не нравится прятаться в номере. Так создается впечатление, будто я напугана.

– Никто этого не увидит. То, что происходит в доме, никуда не транслируют. – Ахиллес замолкает с задумчивым выражением лица. – Хотя Беллерофонт сказали, что отменят интервью, которые должны были состояться сегодня. Это угроза безопасности, хотя общественности все преподнесут под другим соусом.

– Упасите боги создать перед публикой неидеальный образ, – шепчу я.

Сажусь на свободный стул и накладываю в тарелку еду. Умираю с голоду. Было неразумно тратить столько энергии, сколько мы потратили прошлой ночью, но я не жалею об этом. Не готов признать, что порой стоит отбросить все планы, но не могу отрицать, что Елена в мои планы и не входила. Это не важно. Я на все сто согласен с Ахиллесом в том, что нужно найти способ все наладить.

Но все же она права. Не существует ни одного безупречного варианта развития событий. Шансы не в нашу пользу, но…

– Патрокл. – Судя по тому, как терпеливо Елена произносит мое имя, она повторяет его уже не в первый раз. На ее лице застыла снисходительная улыбка, и в ответ по моему телу разливается тепло. Боги, эта женщина как-то на меня влияет. Я не до конца это понимаю, но не стану подвергать сомнению.

– Да?

– Твоя мама Стенела. Она ведь почти стала Афродитой, так? Мы тогда были детьми, но мой отец часто говорил о ней, пока вы не переехали. – Елена отводит взгляд, по ее лицу пробегает тень, а потом она словно прогоняет ее прочь. – Почему она отозвала свою кандидатуру?

Это старая история, но я не против ее пересказать. Многозначительно поглядываю на тарелку, к которой она не притронулась.

– Ешь, пока я рассказываю.

– Какой властный.

– Тебе нужны калории.

Она упрямо смотрит на меня, но ее янтарные глаза искрятся весельем.

– Ахиллесу ты есть не велишь.

Я киваю в его сторону. Он набрал полную тарелку еды и уже съел половину. Поймав наш взгляд, он пожимает плечами.

– Я голоден.

Елена качает головой.

– Ладно, твоя правда. – Она смотрит мне в глаза и изящно откусывает кусочек омлета.

Довольный тем, что она начала есть, я наливаю три кружки кофе и начинаю с самого начала.

– Мои матери – Стенела и Полимела – были вместе с подростковых лет.

– Как и кое-кто еще, – тихо говорит Ахиллес.

Я не обращаю внимания. Он тысячу раз слышал эту историю, и в итоге я могу предугадать все моменты, когда он меня перебьет, как и он знает ход развития истории.