Она замечает, как наблюдаю за ней, и отводит взгляд. Она все утро так себя вела. Пугливо. Не могу ее винить, но отчасти мне хочется успокоить ее, хотя я должен быть сосредоточен на конечной цели. Пройти это испытание и выиграть. Титул Ареса так близок, что я его чувствую.

Дух товарищества, возникший во время второго состязания, исчез. Больше между нами нет смягчающих обстоятельств. В конце этого испытания мечты одного из нас будут разбиты, а остальным останется только собирать осколки.

По мне пробегает дрожь от дурного предчувствия. Мы соберем все осколки. Мы втроем подходим друг другу, а такое случается так редко, что я не готов сдаваться без боя. Мне очень нравится Елена. В конце концов она меня простит. Должна простить.

Толпа смолкает, когда прожекторы устремляются к Афине.

Сегодня на ней костюм насыщенного янтарного цвета, настолько модный, насколько можно от нее ожидать. Но она выглядит хорошо. Она всегда хорошо выглядит. Афина поднимает руки, мгновенно завладевая вниманием собравшихся. Когда становится достаточно тихо, она начинает речь.

– Последнее испытание – испытание битвой. – Наступает пауза, люди сходят с ума, но на этот раз смолкают быстрее. – Бойцы будут сражаться, пока не останется только один. Участник выбывает в результате поражения либо пролив первую кровь. – Она изящно взмахивает рукой, обводя овальную арену, на краю которой мы стоим. – Бойцы, выбирайте себе оружие. Испытание начнется через три… два…

Патрокл напрягается.

– Дубинки. – Он указывает подбородком вправо, и я понимаю, что он имеет в виду. Справа на стойке посредине арены висят три раздвижные дубинки. Чтобы забрать их, нужно пробежать мимо нескольких других вариантов оружия, но он прав. Нужно выбирать знакомый нам вариант.

– Ага, ладно.

– Не жди меня. Я пойду прямо за тобой.

Он поворачивается к Елене, но уже поздно. Раздается громкий голос Афины.

– Один. Начинайте. – Крики толпы заглушают все.

Я не мешкаю. Бегу за дубинками. Пусть они не очень эффектные, но могут легко сломать кость и имеют приличный радиус атаки. А что важнее, мы регулярно используем их, когда выполняем поручения Афины. Тяжелая рукоять удобно и привычно лежит в руке.

Я удивляюсь, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Патрокл не успел бы за мной угнаться. Оборачиваюсь, ожидая увидеть его позади, но Патрокла нигде не видно. Вместо него за мной мчится Парис с кинжалом в руке. Ублюдок целится мне между лопаток. Я уклоняюсь назад, а песок уходит у меня из-под ног, грозя лишить равновесия. Черт, надо было потренироваться в спарринге на песочном ринге. Такой сложности я не предвидел.

Парис бросается снова, его лицо исказилось от ярости.

– Знаю, что ты трахаешь Елену!

Я вовремя хватаю дубинку, и лезвие ножа скользит вдоль ее края. Парень решил не сражаться до первой крови. Он хочет меня убить. Это чувство взаимно. Отступаю еще на шаг назад, позволяя ему думать, будто он загнал меня в угол.

– Это ты послал наемного убийцу?

Он замирает.

– Что?

Его замешательство кажется искренним, но откуда мне знать? Я не догадывался, что Парис представляет угрозу, пока не увидел его глазами Елены. Он может лгать. В конечном счете это не имеет значения. Я бы с удовольствием лично его устранил еще до того, как узнал, что он обижал ее, пугал и заставлял сомневаться в себе. Теперь у нас личные счеты.

Делаю шаг в сторону, чтобы уклониться от его следующей атаки. Он хорош, но не лучше меня. Раздвигаю дубинку так быстро, что раздается свист. Парис пытается увернуться, но я выбиваю его кинжал и бросаю в воздух подальше от нас.

Он вздрагивает и отступает назад, выставив руки.

– Ахиллес, подожди.

– Ты причинил ей боль. – Я бросаюсь вперед, и он снова едва уходит от удара. – Она доверяла тебе, а ты причинил ей боль.

– Я и пальцем ее не тронул! Она врет. – Он отползает назад, с трудом держась от меня на расстоянии. – Все это чушь.

У него подворачивается лодыжка, и я бросаюсь на него, сбиваю с ног и кидаю на песок.

– Дубинка – не лучший способ пролить кровь. – Я бью его, переворачивая на спину. – Думаю, придется ударить тебя несколько раз, чтобы ты точно выбыл.

– Ахиллес!

Поднимаю дубинку над головой.

– Хватит болтать, Парис. Так ты только разозлишь меня еще больше.

– Патрокл! – Он указывает дрожащим пальцем мне за спину.

Знаю, что не стоит этого делать. Правда знаю. Но оборачиваюсь назад.

Я вижу Патрокла. Уверен, что всегда его найду, сколько бы людей ни стояло между нами. На арене нас всего пять, и ничто не отвлекает меня от развернувшейся передо мной сцены.