Елена хорошо выглядит. Черт подери, меня бесит, что она хорошо выглядит. На ней лосины и спортивный лиф, который липнет к потной коже и демонстрирует подтянутый живот и классную грудь. Она медленно садится и смотрит на меня с вызовом.

– Он помогал мне делать растяжку.

– Я прекрасно вижу, что он делал. – Все и так плохо, но оттого, что Минотавр наблюдает за нами, оценивает и, мать его, смеется, я не могу сдержать злость.

– Ты. – Указываю на Патрокла. – Возьми себя в руки.

– Ахиллес…

Не обращаю внимания на его раздражение и смотрю на Елену.

– А ты возвращайся в свою гребаную комнату, принцесса.

– Вот забавно. – Она встает, и меня, черт возьми, мутит оттого, как Патрокл внимательно смотрит на нее, будто готов в любой момент вскочить и поймать ее, если она оступится. Минотавр прав, она быстро обработала его. Елена вытягивает руки над головой и смотрит на меня с явным вызовом. – Ты мне не начальник.

– Елена. – Патрокл злится на нее, что служит лишним доказательством, как сильно они сблизились за такое короткое время. Возможно, он мягкий человек, но из-за этого очень осторожен в том, кого берет под свое крыло. Обычно ему требуется вечность, чтобы привыкнуть к новому человеку. Как, черт возьми, она сумела добиться этого за пару дней? Дело не только в том, что она знала его раньше, чем я. Нет.

– Возможно, сейчас я тебе не начальник, но стану твоим мужем, и ты перестанешь вести себя как избалованная девчонка.

Патрокл делает резкий вдох, а Елена выпрямляет спину.

– Повтори, – рычит она.

Я не утруждаюсь. Вместо этого хватаю ее и закидываю себе на плечо. Патрокл бросается вперед, но я выставляю руку.

– Я сейчас вообще не хочу тебя слушать. Занимайся тренировкой. Потом поговорим. – Не даю ему возможности ответить. Отворачиваюсь и несу Елену, которая не перестает сыпать ругательствами, из зала и дальше по коридорам. После недолгого колебания вхожу в свою комнату, а не в ее.

Едва успеваю поставить Елену на ноги, как она бросается на меня. Я уклоняюсь и легко перехватываю ее кулак.

– Мазила.

– Я покажу тебе мазилу, говнюк. – Она целится мне по яйцам, и я выставляю бедро. Удар приходится по нему, и он такой сильный, что я пошатываюсь. Елена оказывается не только сильной, но и быстрой, когда отпрыгивает назад и замахивается мне в лицо.

Я хватаю ее за лодыжку, сбиваю с ног и падаю на пол вместе с ней, а она тут же пытается вскочить на ноги. Надо отдать ей должное, она дерзкая. Елена умудряется ударить меня локтем в лицо, и я, прижав ее к полу, сжимаю ее запястья.

– Хватит.

– Пошел ты. – Она так зла, что ее трясет, янтарные глаза мечут в меня молнии. – Неудивительно, что ты хочешь стать Аресом. Ты такой же как и прежний: сраный изверг.

– Замолчи.

Но она не смолкает. Рычит мне в лицо и пытается сбросить с себя, будто я не вешу до черта больше нее.

– У бедного маленького Ахиллеса задета гордость, потому что Патрокл был добр ко мне. Боги, да ты жалок.

– Заткнись, – цежу сквозь зубы.

– Заставь меня!

Тому, что происходит дальше, нет оправдания. В одно мгновение я готов поднять ее на ноги и вышвырнуть за дверь. А в следующее… Не знаю, кто двигается первым. Может, она приподнимается. А может, я наклоняюсь. Но я целую Елену Касиос, прекрасную принцессу Олимпа, женщину, на которой твердо намерен жениться, когда стану Аресом.

На вкус она как победа.

Резко отстраняюсь и смотрю на нее. Она выглядит такой же потрясенной, каким чувствую себя я, на грани ярости. Это была ошибка.

– Я…

– Замолчи. – Она тянется ко мне, и этот поцелуй выбивает из моей головы все мысли.

В происходящем нет нежности. Возможно, если бы была, я нашел бы способ остановиться. Но не могу думать. Особенно когда мы сражаемся, ведем битву языками, зубами и удивительно сладкими тихим стонами, которые она издает.

Елена ерзает подо мной, ведя ногой вдоль моей ноги. Я отпускаю ее запястья и просовываю руку ей под коленку, прижимая нас ближе друг к другу. Она проводит ладонями по моей груди, а ее тело слегка напрягается, что служит единственным предупреждением, после чего она обхватывает меня ногой за бедро и переворачивает нас. Она садится верхом на мои бедра, и, черт, Елена никогда не была так красива, как в этот миг. Ужасная и настоящая.

Между нами нарастает безумие, когда мы оба осознаем, что, замедлившись, позволим себе вернуться в реальность. Не знаю, от чего она бежит. Мне плевать. Я все еще чертовски зол и действую, повинуясь только инстинкту. Опускаю руку, хватаю ткань ее лосин и с силой дергаю. Они рвутся по центральному шву, и я делаю это снова, разрывая вещь пополам.

Елена тянется и отвешивает мне пощечину, от которой моя голова поворачивается в сторону.

– Это мои любимые лосины, болван.