Аякс ждет на пути в спортзал. Здоровяк хлопает меня по плечу. Он на несколько сантиметров выше меня, так что ростом почти два метра. Его волосы выбриты на висках, так что на голове получается подобие ирокеза. Кожа у Аякса темно-коричневого цвета, и он свободно демонстрирует ее, надев шорты и майку на тонких лямках, в которой дыр больше, чем ткани. Он ухмыляется.

– Я тут подумал.

– Зря.

Аякс смеется.

– Да-да. Мы оба знаем, что я предпочитаю махать большим молотом, а не сидеть за круглым столом переговоров, но все меняется.

– Хочешь предложить объединиться для прохождения первого испытания. – Патрокл это предвидел. Он, все изучив, продумал разные варианты развития событий. Однако этот вариант даже я предполагал. Мы с Аяксом и Патроклом известное трио. Прежде работали вместе, поэтому нам стоило бы объединиться и попытаться устранить как можно больше соперников во время первого испытания. Такому союзу, чтобы принести пользу, дольше существовать не нужно.

Он снова смеется и сжимает мое плечо.

– Ага. Могу сказать, что некоторых претендентов никто не хочет видеть в роли Ареса. Незачем облегчать им задачу устранить нас.

Интересно. Я хмурюсь.

– Ты объединился с другими?

– Хитрю. – Он пожимает плечами. – Так что скажешь?

Скажу, что Аякс оказался сообразительнее, чем все мы думали. Но для первого испытания это ничего не меняет. Я бы хотел, чтобы некоторые кандидаты выбыли раньше, и союзник в лице Аякса может помочь этого добиться. Но вместе с тем ни к чему мутить воду. У меня есть Патрокл. Больше мне никто не нужен, и, честно говоря, нам на руку, чтобы Аякс рано выбыл.

Я улыбаюсь и мотаю головой.

– Не в этот раз, дружище.

– Черт. А я надеялся привлечь тебя на свою сторону. Ну ладно, стоило попытаться. – Он в последний раз хлопает меня по плечу и неспешно уходит по коридору в противоположную сторону. – Увидимся завтра, Ахиллес. Удачи.

– Мне она не нужна.

Его смех еще звучит, когда он сворачивает за угол и скрывается из вида. Я иду в тренажерный зал. У Патрокла будет несколько теорий, с кем мог бы объединиться Аякс. Я бы поставил на Аталанту. Аякс несколько лет работал с Гектором, и думаю, что они в хороших отношениях, но Гектор с Парисом, а последнего никто не хочет видеть в роли нового Ареса. Никто из нас не общался близко с Аталантой, но репутация ее опережает. У нее несгибаемая воля, и она чертовски умна. Не настолько, как Патрокл, но точно умнее нас с Аяксом.

Тренажерный зал здесь отличный, но меньшего я от Афины и не ожидал.

У нее верно расставлены приоритеты, и она проследила бы, чтобы это помещение оборудовали строго по ее указаниям, как и все остальное в этом доме. Здесь полно тренажеров, которые отвечают любым потребностям.

Я замечаю Минотавра на одной из скамеек, но он и не думает ложиться на нее и брать штангу с поистине впечатляющим количеством навешанных на нее дисков. Нет, он смотрит на что-то, чего мне не видно, взглядом ястреба, наблюдающего за сочной мышью, бродящей по полю. Это не сулит ничего хорошего. Я шагаю по проходу между снарядами и резко останавливаюсь, увидев, на что он смотрит.

Там Патрокл… и Елена.

Она лежит спиной на мате в дальнем углу комнаты, закинув длинную ногу Патроклу на плечо. Он стоит на коленях, прижимая ее ногу к груди. Умом понимаю, что они делают растяжку задней поверхности бедра и оба одеты, но мой мозг видит только их позу и твердит «трахаются». Особенно когда он наклоняется вперед и прижимает ее ногу еще на пару сантиметров ниже. Они так близко, что могли бы поцеловаться, и даже отсюда я узнаю знакомый румянец на его коже.

Он возбужден. Сильно возбужден.

Во мне вскипает ярость. Я же велел им держаться друг от друга подальше, но она за каких-то десять минут уложила его на пол и завела. Черт, да и он все прекрасно понимает. Меня что, никто не слушает? Я сжимаю кулаки, борюсь с желанием подойти и сбросить его с нее.

Смешок заставляет меня взглянуть на Минотавра. Он поднимает покрытую шрамами бровь.

– Быстро она его обработала.

Я думал о том же самом, но это не означает, что мне нравится, когда это замечают другие.

– Захлопнись.

Он снова издает смешок, ложится на спину и, с легкостью подняв штангу, опускает ее на грудь. Я наблюдаю, как он делает несколько повторений, а потом смотрю на Патрокла и Елену. Она поменяла ноги, и мое раздражение только усиливается оттого, что никто из них не заметил моего присутствия. Гнев побуждает меня действовать, мной овладевает отвратительное собственническое чувство. Я останавливаюсь в полуметре от них и рычу:

– Вставай.

Патрокл вздрагивает, и это злит меня еще больше. Его почти невозможно застать врасплох, потому что он продумывает все на десять шагов вперед, но он так поглощен этой женщиной, что отключил мозг. Патрокл садится на пятки и ерзает, будто я не вижу, что у него бешеный стояк. Я смеряю его сердитым взглядом и смотрю на нее.

– Вставай.