— У тебя есть тренажерный зал? — ляпаю я.

Ричард вопросительно смотрит на меня, и глаза Бракса округляются. Я до сих пор не была на втором этаже.

— Да, — говорит он, прочищая горло. — У меня не было возможности показать тебе его, потому что ты отвлекала бы меня от тренировок, — Он игриво закатывает глаза, показывая мне, что его отец не знает о нашем соглашении и условиях моего пребывания здесь. Несмотря на легкость его тона, тревога омрачает его голубые глаза, и они становятся серыми. — Я устал, ребята. Мне еще нужно решить, где папа будет спать, и…

— Ах, это… — прерываю я Бракса, и чувствую спазм в желудке от изменения его настроения. Он сжимает челюсть и смотрит прямо мне в глаза. Сглотнув, я быстро встаю. — Я взяла на себя смелость, хм-м, сделать косметический ремонт.

Бракс прищуривается, и все остальное исчезает, кроме него. Я пытаюсь улыбнуться, но его это не забавляет. Похоже, он опасается моего маленького сюрприза. Очевидно, Бракс не из тех, кого можно легко «удивить».

— Ну, на этой ноте, я пойду спать пораньше, — бормочет Карт и поспешно выходит из-за стола. Трус.

Кристина, явно чувствуя настроение, извиняется и выходит из-за стола, чтобы убрать кухню. Дюбуа, по-видимому, и не нужно ничего говорить, он просо уходит, избегая надвигающейся бури. Они все разбегаются, как крысы с корабля. По крайней мере, Рич остается на месте. И я улыбаюсь ему благодарной улыбкой. Он, может, и не знает всех секретов Бракса, но был бы дураком, если бы упустил момент внезапной смены настроения в комнате.

Бракс встает и протягивает мне руку.

— В какой комнате ты сделала ремонт?

Я с трудом сглатываю и указываю наверх.

— В той уродливой лиловой комнате.

Уголки его губ слегка приподнимаются, а глаза становятся светлее на несколько оттенков. Это дает мне надежду. Рич фыркает, явно забавляясь моим поведением.

— И еще я, хм-м, заперла кладовую рядом с ней. Там беспорядок, а у Кристины не было времени, чтобы подготовить ее для твоего отца, — говорю я в спешке и беру его за руку.

Холодными пальцами он сжимает мои, и у меня голова кружится от беспокойства. Пока мы поднимаемся наверх, Бракс и Рич обсуждают семейный бизнес, а я отвлекаю себя тем, что слушаю их. Ричард, несмотря на то, что технически на пенсии, гордится Kennedy Toys, и от этого мое сердце разрывается. Бракс, может, и не похож на отца, но они похожи в том, как одеваются, в их любви и преданности своему бизнесу, и в несомненной любви друг к другу. Я вспоминаю о своем отце.

— Этот дом прекрасен, — делает комплимент Рич. — Твоей маме бы он понравился.

Вздох Бракса не слышен пожилому мужчине, но я слышу. Рич говорит о ней с нежностью, и я задумываюсь о том, что случилось с этими двумя, почему они больше не вместе.

— Вы с ней развелись? — Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я могу остановить его.

Мы подходим к двери в бывшую Комнату Принцессы, и они останавливаются. Взгляд Бракса устремлен в пол, скрывая от меня эмоции. Я хочу дотянуться до него, но сломленное выражение лица Рича останавливает меня.

— Джессика, она скончалась, — говорит мне Рич, сосредоточив взгляд на Браксе, — Наркотики украли мать моего мальчика. Она сейчас в лучшем месте.

Мои глаза наполняются слезами, а сердце болезненно сжимается.

— Мне так жаль. Я не знала, я думала, что…

— Довольно, Джессика, — рычит Бракс, напугав меня и отца, — просто покажи нам эту чертову комнату.

Его слова причиняют боль, и теперь я не хочу показывать ему комнату. Он будет ненавидеть ее. Прохожу мимо них, поворачиваю ручку и толкаю дверь.

— Не знаю, как комната выглядела раньше, но здесь действительно мило, дорогая, — говорит Рич мягким тоном.

Я пожимаю плечами и оглядываю комнату. Мебель уже не белая, а из красного дерева. Каждый элемент в комнате мужской, кроме белого ковра, но я не успела бы заменить все за такой короткий срок. В любом случае, теперь комната легко может украсить обложку журнала.

Бракс проходит мимо нас к гардеробной. Он гремит несколькими пустыми вешалками и ругается. Теперь я еле сдерживаюсь. Все всего лишь хотелось помочь и удивить его. Но я будто сделала что-то ужасное. И чертовски разозлила его.

— Эм-м, Рич, было приятно познакомиться с вами, но я неважно себя чувствую. Думаю, что лягу пораньше. Увидимся за завтраком. И я воздержусь от бекона и яиц, так что мы сможем страдать из-за отсутствия холестерина вместе, — говорю я дрожащим голосом, который должен быть легким и игривым.

Он хмурится и раскрывает мне свои объятия. Обычный жест, который бы сделал любой отец для своей дочери — и все же он значит очень многое. Я подхожу и позволяю пожилому мужчине, который пахнет почти так же, как Бракс, обнять меня.

Ричард сжимает меня и целует в макушку. Он именно такой, каким должен был быть мой отец — теплый, понимающий, любящий.