Она показывает мне средний палец и тянется руками назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Он падает на пол перед ней. Я хочу сжать зубами ее набухшие соски. Господи, как же я скучал по ее телу. Мой холодный, каменный внешний вид начинает разрушаться, и в меня просачивается желание.

— Три, — На этот раз мой голос похож на голодный рык.

Банни сдергивает джинсы, стаскивая трусики вместе с ними. Она предстает передо мной обнаженной, и в это мгновение я забываю, что же хотел с ней сделать.

Все, о чем могу думать, это она.

Она.

Она.

— Два, — говорит она с усмешкой.

Я подхожу к ней и хватаю ее за шею.

— Один.

Я хотел бы отшлепать ее, но сейчас мне просто нужно быть внутри нее. Она вскрикивает, когда я толкаю ее к стене. Наши взгляды встречаются, и я захватываю в плен ее губы. Проскальзываю руками к ее попке и поднимаю. Джесс стонет в мой рот и обвивает ноги вокруг моей талии. В ту секунду, когда я толкаюсь в ее тугое лоно, она кричит.

Но этот крик не от боли.

И не от удовольствия.

Она кричит на меня.

За то, что заставил пройти ее через это. Все это.

Я проигрываю битву с ней. Она владеет мной, независимо от того, как сильно стараюсь изменить наши роли и поставить ее на место. Я зависим от нее так же, как она была зависима от героина. Банни впивается в мои плечи ногтями, и это выводит меня из транса.

Смотрю в ее глаза, наполненные слезами, и ожидаю увидеть в них ненависть, которую заслуживаю.

— Не останавливайся, Бракс, — просит она, почти касаясь моих губ своими, — никогда не останавливайся.

Тепло устремляется вниз по моему телу, и я чувствую, что готов кончить в любой момент.

— Я никогда не остановлюсь, Джесс.

От моих слов она начинает дрожать, и на мгновение мне кажется, что она плачет. Но Банни кончает. В тот момент, когда ее киска сжимает меня, я сдаюсь, и мое семя изливается в нее.

Вхожу и вхожу в нее, пока она не тяжелеет в моих руках. Когда я выскальзываю из нее и ставлю на ноги, ее глаза наполняются слезами, и она прячет лицо в ладонях. Внезапно она оглушает меня звонкой пощечиной.

— Ты — тупой ублюдок!

Я слишком ошарашен, чтобы сделать хоть что-то, поэтому просто смотрю на нее. Но когда она начинает хватать свою одежду, я прихожу в себя и бросаюсь к ней.

— Какого черта ты делаешь? — рычу я, хватая ее за руку.

Джессика пытается вывернуться, но я сильнее.

— Я ухожу.

Я в замешательстве смотрю на нее.

— Но мы только что занимались сексом.

Смех, который вырывается из нее, вовсе не веселый.

— Именно поэтому я и ухожу.

— В этом нет никакого, блядь, смысла, Джессика!

Она тычет мне в грудь пальчиком. Взгляд полон ярости и грудь яростно вздымается с каждым вдохом.

— Никакого смысла нет в наших отношениях, Брэкстон.

Я хватаю ее за запястье и дергаю на себя. Она начинает драться, но я притягиваю ее к себе. Сердце выпрыгивает из груди, ведь я чертовски перепугался. Если она уйдет, мне с этим не справиться. Я уже впустил ее в свою голову, и не хочу, чтобы она когда-нибудь уходила.

— Поговори со мной, детка, — бормочу ей в волосы.

— Мне не нужны твои деньги.

— Мне плевать на деньги. Я забочусь о тебе.

Банни поднимает голову и спокойно смотрит на меня. Ярость ушла, остались лишь слезы.

— Правда?

Я был чертовым трусом, отреагировав так сегодня вечером. Сорвался, когда она спросила отца о матери. Весь прогресс, которого мы с ней достигли, вылетел в трубу, и я захотел сделать ей больно. Напомнить о ее месте. Черт побери, наказать за то, что она шлюха-наркоманка, как моя мать. Но вспышка ярости прошла так же быстро, как и появилась. Правда в том, что я не хочу причинять ей боль. Я просто хочу ее.

Знаю, что ей нужно объяснение, но у меня его нет. Причина заключается в том, что она спутала все мысли в моей голове и нашла путь к моему черному сердцу.

— Бракс? — Джесс поднимает подбородок выше, и это мужество с ее стороны. Она не позволит мне так легко сдаться.

Я запускаю пальцы в ее волосы и целую ее сладкий ротик в надежде отвлечь от слов, которые я не в силах произнести. Когда отстраняюсь от нее, в глазах Банни стоят слезы, а нижняя губа дрожит. Я беру ее за руку и тяну к камину, хватая по пути одеяло. Мы садимся на край ковра, будто делали это тысячу раз, и я заворачиваю нас в одеяло.

— Бракс, пожалуйста.

Обхватываю ее руками и прижимаю спиной к себе.

— Прости, Джесс. Мне так жаль.

Она кивает, но не отвечает.

— Просто это… — Я замолкаю. — Это сложно — говорить о ней… Я нашел ее тело. Мама умерла от передоза, и я остался один в четырнадцать лет. Если бы не отец, я был бы никем. Просто пустым местом.

Прижимаю Джессику к себе и вдыхаю ее аромат. Это один из тех моментов, которые я хочу остановить. Один из наших моментов, который имеет смысл только сейчас, на этом ковре.