Мой взгляд темнеет от удовольствия. Банни сжимает ягодицы, когда готовится к порке, отчего плотнее сжимает мой член. Ощущение потрясающее. Я жажду остановить этот момент. Хочу жить внутри нее вечно. Эти мысли не покидают мою голову, пока я погружаюсь в абсолютное удовольствие, которым она вознаграждает меня. Она напрягается, ожидая боли — боли, которую я даже не уверен, что смогу доставить ей, потому что слишком увлечен этим моментом с ней. Я не шлепаю ее, но вместо этого кончаю без предупреждения.

— Черт!

Она задыхается от того, как я пульсирую внутри нее, ее тело начинает дрожать, сжимая мой член, будто хочет, чтобы я дал ей еще больше спермы. Ее тело все еще дрожит, когда я выхожу из нее.

Блядь!

Это должно было длиться дольше, чем три проклятые секунды. Мне хотелось отхлестать ее и причинить ей боль. Хотелось владеть ее разумом и телом в течение нескольких часов, удерживая ее подальше от блаженства.

Но вместо этого она спутала все мои мысли. Я снова потерялся в ней. Эта женщина путает меня и портит мои планы.

Я резко поднимаюсь и засовываю мокрый член обратно в штаны. Весь ужин я хочу чувствовать ее липкую киску, смешанную с моим семенем.

— Опусти платье вниз, шлюха. Мы идем на ужин.

С довольной улыбкой, играющей на ее губах, как будто в моих приказах нет ничего необычного, Банни встает и натягивает свое короткое платье на задницу. Мы оба ненормальные. Я должен злиться на нее за то, что она выносит мне мозг, но огонь гнева утихает. Против воли улыбка появляется на моих губах.

— Что у нас на ужин? — Этот вопрос окончательно гасит мой гнев, и я невольно думаю, что она милая. Особенно зная, что моя горячая сперма стекает вниз по ее бедрам.

Усмехнувшись, я хватаю ее за руку.

— Мое любимое блюдо. Сегодня был хороший день, Банни. Я доволен твоим прогрессом. Ты делаешь меня очень счастливым.

Она застенчиво улыбается мне, и мой член тут же реагирует. Но я чертовски голоден. Позже прикажу ей слизать наши соки на десерт. Она берет меня за руку, и ее холодная кожа буквально отрезвляет меня. Я вытаскиваю ее из комнаты и поспешно отвожу к лифту.

Мы заходим в лифт, и она начинает дрожать. Несмотря на то, что Банни выглядит, как проститутка, которой она и является, ее широко распахнутые зеленые глаза горят желанием. Желанием поесть. Прямо как я. Когда живешь на улице, еда становится таким же наркотиком, как героин или кокаин.

— Кристина — фантастический повар. Ты никогда раньше не ела такой домашней еды, — говорю я с волнением в голосе.

Банни с вызовом приподнимает бровь.

— Тогда вы, сэр, не пробовали Известную Жареную Курочку Джессики. Один кусочек, и вы будете моим навеки, — дразнит она.

Я представляю, как она скачет по кухне с мукой на носу, и мне не нравится та боль, которую я ощущаю в груди.

— Можем ли мы завтра сходить за покупками?

Ее вопрос снова сбивает меня с толку.

— Почему ты так одержима этим?

Банни с трудом сглатывает, и ее ледяная рука в моей ладони становится липкой.

— Я хочу купить несколько спортивных штанов и пару футболок.

Я уже собираюсь произнести слова протеста, но останавливаюсь, когда слышу, как она шепотом продолжает:

— И я надеялась, что смогу купить несколько пар носков, — говорит она, поднимая свои грустные глаза на меня, — ноги ужасно мерзнут.

Не знаю, что буду делать с этой игрушкой.

Но скажу вот что: завтра мы купим ей какие-нибудь носки. Каждую чертову пару носков, в каждом гребаном магазине.

Она

— Банни?

Этот голос. Темный, глубокий, властный. Он вырывает меня из сна, и я охотно тянусь к нему. Моргнув, открываю глаза и вспоминаю, что нахожусь в Дыре. После ужина Бракс оставил меня, чтобы «лечь пораньше». Я поднялась наверх, смыла макияж шлюхи и расчесала потрепанные волосы. Надев халат, легла на обоссанный матрас в Дыре, чтобы поспать.

Уверена, что в гардеробной или в комнате с домашним кинотеатром было бы теплее, но они не пахнут Брэкстоном Кеннеди. Мудаком, к которому меня отчаянно тянет. Вчерашний день был унизительным (и это говорит вам шлюха со стажем). Если бы там были его друзья, доктор или Дюбуа, я бы справилась лучше. Но там были Кристина и Картье. Они были в ужасе, и я чувствовала это. Мне было стыдно. До конца дня я едва ли сказала Кристине больше двух слов. Избегать Картье было немного сложнее. Этот мужчина просто появляется перед тобой и стискивает в медвежьих объятиях. Он обещал мне, что все наладится, и, видимо, я цеплялась за эту ложную надежду.