Одним рывком он выдергивает ремень из брюк, и я начинаю извиваться. Своей большой рукой он вжимает меня в стол, чтобы удержать на месте, а затем ремнем бьет меня по заднице, и я вскрикиваю. Он бьет меня настолько сильно, что даже не знаю, смогу ли выдержать несколько ударов как в прошлый раз.

Внезапно удары прекращаются.

— Ласкай себя.

Его команда сбивает с толку, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Бушующие серые глаза смотрят в мои, и голод в них усиливается. Он заводится от ощущения власти надо мной. От того, что унижает меня.

— Я не в настроении, — ворчу я.

Бракс бьет меня снова, на этот раз сильнее. Я вою от боли и пытаюсь вырваться из-под его руки, но он слишком силен.

— Я сказал, ласкай себя. — Его приказ суров и непреклонен. Решив, что хватит с меня порки, я скольжу рукой под себя и прикасаюсь к клитору. Я не лгала — я не в настроении. Но, в то же время, и не в настроении, чтобы меня выпороли, так что делаю так, как он сказал.

Ремень мягко скользит по моей заднице, и это заставляет меня стараться сильнее. Если Бракс хочет, чтобы я кончила, то я сделаю это.

Но у меня не получается.

Безуспешно пытаюсь в течение нескольких минут, а затем бью по столу кулаком.

— У меня не получается!

Удар!

Ремень впивается в мою израненную кожу, и я снова кричу. Злые слезы жалят глаза, но их недостаточно для плача.

— Заставь себя кончить.

Мои пальцы болят, а ноги начинают дрожать, когда я пытаюсь довести себя до оргазма. Я никогда не была хороша в самоудовлетворении, так что это ощущается, как пытка. Проходит еще несколько минут. Все, что можно услышать, это спокойное дыхание каждого, кроме Бракса и меня. Мы оба стараемся изо всех сил: я пытаюсь кончить, а он ждет, когда я остановлюсь, чтобы он мог снова ударить меня.

— Бракс, я не могу это сделать, — протестую я.

Не надо было этого говорить.

Удар! Удар!

На этот раз по моей щеке скатывается слеза.

— Прости. Пожалуйста, хватит, — выдавливаю я, — господин.

Я смотрю на Кристину, ее щеки пылают красным, а взгляд опущен к ногам. Даже Картье неудобно, он хмурится, чем портит прекрасные черты.

— Кристина, — говорит Бракс, задыхаясь, — отведи доктора Гольдштейн в столовую и накрой для нее завтрак. Карт и Ди, держите ее руки.

— Пожалуйста! — кричу я тем, кто не будет слушать. Не знаю, чего прошу, но не хочу, чтобы он делал мне больно.

Дюбуа первым хватает мою руку и держит ладонью вниз на столе и Картье не отстает от него. Прикосновение Картье мягче, он даже проводит большим пальцем по моей влажной коже в успокаивающем движении, но он также силен, как Дюбуа. Я никуда не денусь.

— Ты должна всегда называть меня «господин» или «сэр», игрушка. Хочу, чтобы ты помнила это в следующий раз, когда решишь поумничать и назвать меня по имени. Я устал от твоего плохого поведения. Я плачу тебе много денег, чтобы ты вела себя и делала то, что тебе сказано. Поняла?

Я киваю, потому что действительно понимаю. Но это не значит, что мне нравится. Закрыв глаза, я готовлюсь к избиению, как тогда в Лондоне. Вместо этого Бракс пальцем дразнит мою киску сзади. Я зла на него, но его прикосновение приятнее, чем мое собственное. Вскоре мое тело реагирует на его ласку, и я беззастенчиво вращаю бедрами в унисон его движениям. Оргазм близок. Черт побери, наконец. Мое дыхание учащается, и я задыхаюсь, готовая прыгнуть через край и дать ему то, что он хочет, но он убирает руку и снова бьет меня ремнем.

— А-а-а! — кричу я и извиваюсь в руках моих неподвижных мучеников.

Бракс просовывает руку обратно между моих ног и снова начинает меня дразнить. На этот раз я расстроена и не хочу кончать. Просто хочу уйти и спрятаться в этом большом доме.

— Ты хочешь кончить, Банни?

Я качаю головой.

— Уже нет.

— А вот это зря.

Несмотря на свою злость, я не могу думать ни о чем другом, кроме того, как он дразнит меня. Внутри все болит от желания кончить. Я стараюсь не показывать ему, что наслаждаюсь его прикосновениями, но, когда мои ноги начинают дрожать в предвкушении, он останавливается и снова бьет меня.

Это продолжается.

Снова.

И, черт побери, снова.

После, как мне кажется, нескольких часов этой пытки, меня бросает в пот, и я плачу. Я несколько раз была так близко к оргазму. Я зла и хочу кончить. Мои мысли путаются. Задница горит от боли, и я хочу убить Брэкстона.

— Ты хочешь кончить? — шепчет он, и его губы скользят по раковине моего уха.

— Пожалуйста, — прошу я.

— Пожалуйста, что?

— Сэр.

Еще удар. Еще один крик.

Он снова касается меня, и моя голова кружится от необходимости кончить.

— Вы двое, идите.

Они освобождают мои руки и без оглядки уходят из комнаты. Я слишком слаба, чтобы двигаться.