— Я думал, что ты никогда не спросишь.

Мы выбираемся из машины, и я ловлю ее за запястье, прежде чем она уйдет слишком далеко от меня. Кейди смотрит через плечо, и в ее глазах прыгают смешинки.

— Иди сюда, — бормочу я и притягиваю ее к себе. Она идеально умещается у меня на груди. Я скучал по тому, чтобы держать ее так. С ее губ срывается слабый вздох удовлетворения. — Я хочу сделать тебя счастливой, — шепчу я ей.

Кейди обнимает меня за талию.

— Ты уже делаешь меня счастливой.

Она вскидывает голову, и я тону во взгляде ее кристально-чистых голубых глаз. Я запускаю пальцы в ее растрёпанные волосы и замираю. Желаю поцеловать ее идеальные губы, но стою в нерешительности, склонившись в нескольких дюймах от ее рта. Короткий стон желания, который издает Кейди, заставляет меня улыбнуться.

— Тебе говорил кто-нибудь, какая ты удивительная? — спрашиваю я, слегка прикасаясь губами к ее мягким губам.

Кейди тихо смеется, хватая меня за рубашку.

— Ты. Всегда. Ты единственный, — ее глаза проникаются грустью.

— Все они слепые, — говорю я ей и прижимаюсь своим носом к ее носу. — Иногда я жадный. Я рад, что я единственный, кто видит тебя. Если бы все они видели, какая ты идеальная, они бы захотели отобрать тебя у меня.

Ее дыхание становится прерывистым и касается моих губ. Я прижимаюсь к ее губам в нежном поцелуе. Когда я собираюсь перевести дыхание, Кейди приоткрывает губы, предлагая мне свой сладкий язык. Я не колеблюсь и целую рот, о котором никогда не перестаю думать. Она на вкус как мороженое, мед и вишня. Сладкая, сочная и манящая. На этот раз я единственный, кто стонет, когда я усиливаю наш поцелуй и сплетаю наши языки. Ее ладони поднимаются по моей груди вверх и ложатся мне на плечи. Мы с трудом разрываем поцелуй. Я прижимаюсь лбом ко лбу Кейди, просто получая удовольствие от ее вкуса. Вдыхаю ее уникальный аромат, который никогда не покидает меня.

— Тогда я рада, что они слепые, — говорит Кейди голосом, полным света и любви.

Я одариваю ее кривой ухмылкой.

— А если они все же увидят тебя однажды… — я дразню ее собственническим рыком. — На этот случай у меня есть Боунз, который выколет им глаза. Он, безусловно, сделает это. Я ведь прав?

Кейди отстраняется и смеется всю дорогу до нашего тайного места. До того самого места, к которому мы ходили, когда были подростками. Старое заброшенное здание у воды все еще представляет собой груду лежащего в беспорядке металла и заросли сорняков. Нам не составляет труда припарковаться на пустынной дороге. В заборе все еще есть дыра, так что мы быстро пролезаем через нее, пока нас не заметили прохожие.

Маленькое тело Кейди легко проскальзывает через лаз, и она исчезает в зарослях деревьев. Теперь, когда я немного вырос, пролезть через дыру намного сложнее. В итоге я порвал рубаху о мерзкую деревяшку в заборе, но, к счастью, она лишь оцарапала кожу, а не нанесла рану. Наша старая тропинка уже давно заросла, и мне приходится слушать звуки текущей воды, указывающей мне путь. Когда я добираюсь до покрытого галькой участка, Кейди уже сорвала свою рубашку и открыла всему миру свое совершенное тело.

Мой член дергается, когда она стягивает шорты. Затем она радостно шагает к воде и скрывается в ней.

— Теплая, — говорит Кейди, поворачивается ко мне и улыбается. Она погружена по плечи в воду. Вскоре ее бюстгальтер и трусики летят на берег.

— Не заходи слишком далеко, — предупреждаю я.

Кейди смеется.

— Ладно, папочка.

Закатывая глаза, я расстегиваю рубашку и кидаю ее на берег. Моя девочка не сводит с меня глаз, пока я раздеваюсь до нижнего белья и иду за ней.

— Черт! — жалуюсь я. — Вода еще холодная, Кейди!

Ее хохот расходится зыбью по воде и, несомненно, приводит в восторг рыбу, плавающую под поверхностью.

— Ой. Я солгала.

Дрожа, я брызгаю в нее водой и погружаюсь по плечи.

— Иди сюда, врунишка.

Кейди незаметно обвивает мою шею руками, а талию ногами. Я хватаю ее за бедра и притягиваю к моему возбужденному члену, который едва сдерживают боксеры.

— Я скучаю по этому, — говорю я ей и касаюсь носом ее носа.

Она вздыхает и наклоняет голову назад, подставляя мне свою шею. Мои губы находят ее прохладную кожу. Целуя ее, мне становится невозможно трудно устоять перед желанием взять Кейди прямо здесь, в этой реке. Как в старые времена. Когда наша жизнь была намного проще. До одного из самых мрачных периодов наших отношений — времени, когда маленькая ошибка явилась результатом огромных последствий. Когда-то, когда что-то великое и удивительное угрожало нанести нам тяжелый удар.

— Йео, — мурлычет она мне в ухо. — Войди в меня. Мне это нужно.