Отказавшись от затеи заняться с ней оральным сексом, пока Кейди не начнет кричать и сообщать всем в пределах слышимости о наших непристойных действиях, я взбираюсь на нее сверху. Она издает судорожный вздох, когда наши тела соприкасаются. Я хватаю свой пульсирующий член и дразню набухшей головкой ее промежность.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Кузнечик?

Ее губы изгибаются в изумлении.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Я никогда не мог отказать ей ни в чем. Чего бы она ни попросила. Особенно в этом. Я упираюсь ладонью в траву возле ее лица и вхожу в нее. Кейди хватает меня за плечи и ногтями практически впивается мне в кожу. Она прижимает свои пятки к моей заднице и пытается заставить меня войти глубже. Но мне нравится дразнить ее. Я не намерен до конца входить, как она того хочет. Когда же она дует губы, то мой член становиться невероятно твердым. И я даю этой красивой женщине то, что она так жаждет.

— АААААХ! — стонет Кейди, когда я резко вхожу в нее. Шлепающий звук от соприкосновения нашей скользкой кожи создает свою собственную песню на берегу реки.

Я впиваюсь в ее рот так, что наши зубы ударяются друг о друга. И я сжимаю ее. Снова и снова. Сильнее и сильнее. Я целую ее настойчиво и нежно. Долго и сладко. Мне всегда мало Кейди. Я всегда хочу большего от нее. Я жажду каждую ее черточку. Каждый ее сломанный кусочек.

Я хочу их все вместе.

Собранные и запертые в моем сердце.

Где им и место.

Кейди стонет и вскрикивает, но не кончает. Я же в любую секунду достигну оргазма — сказываются годы, которые я прожил без нее. Понадобится время, чтобы это преодолеть. Незаметно просунув руку между нами, я массирую ее клитор. Так, как она это любит. Но при этом я не сбавляю темп своих движений.

— Кончи на меня, Кузнечик, — бормочу я, не отрываясь от ее губ. — Покажи мне, как хорошо ты чувствуешь себя от моих прикосновений.

Тихие всхлипы моей девочки переходят в прерывистые вздохи желания. И, наконец, она уступает своей плотской потребности достичь оргазма. Сквозь ее тело проходит судорога. Кейди выкрикивает мое имя и дрожит всем телом от удовольствия. Желание в блаженстве прикрыть глаза почти непреодолимо. Но желание видеть ее ярко-голубые глаза, которые блестят любовью ко мне и удовольствием от моей близости, побеждает. Хватит и того, что с ней я полностью теряю контроль.

— Даааа, — выдыхаю я у ее рта и извергаю свое семя в тонкую преграду, разделяющую нас. — Так идеально, — мой член постепенно перестает сильно пульсировать. Я опираюсь на локти и наслаждаюсь ее видом.

Рот Кейди приоткрыт. Ярко-розовые губы чуть припухшие.

— Жизнь с тобой гораздо легче, — бормочет она.

Ее глаза полны легкости и любви.

— Пора расслабиться, красавица. Позволь мне позаботиться о тебе. Ведь именно для этого я и был рожден. Давай, пойдем домой и примем душ. Я хочу пригласить тебя сегодня вечером на ужин. Только мы вдвоем.

Свет в ее ясных глазах меркнет. Она надувает губы.

— Что, если я испорчу ужин? Опять.

Я провожу большими пальцами по ее волосам у висков и слегка массирую их.

— Ты ничего не можешь испортить. Когда же ты поймешь, что мне на всех наплевать? Меня не волнует то, что они думают, что говорят. Все, что для меня значимо, — это лишь ты. Запомни это. И, черт возьми, никогда не забывай об этом, Кузнечик! — она приоткрывает рот, чтобы возразить, но я тут же прижимаюсь губами к ее губам и шепчу ей, почти не отрываясь: — Черт возьми, не забывай об этом. 

* * * 

— Мы идем к тебе домой на ужин? — спрашивает Кейди, когда я веду ее по улице к моему дому.

— Ага, — говорю я, сжимая ее руку. — Но не беспокойся. Мама с папой ушли, так что будем только мы. Не зацикливайся.

Она останавливается и недоверчиво качает головой.

— Ты собираешься готовить?

Я смеюсь и показываю на разносчика пиццы, ожидающего нас на въезде.

— Неа. Сегодня вечером готовит «Домино».

Кейди бежит к моему дому и безудержно смеется. Ее смех приятный и манящий. Летнее платье на ней довольно короткое. Оно приподнимается каждый раз, когда Кейди вскидывает ноги во время движения. Ее совсем не заботит то, что открывается моему взору — ее сексуальные розовые трусики. И это опять заводит меня. Хотя у нас уже был секс — после душа на ее кровати. Но я до смерти хочу снова оказаться внутри нее.

— Подожди, — кричу я и бросаюсь за ней, чтобы догнать. А догнав, обвиваю руками ее талию и притягиваю к себе.

Кейди кричит — громко, не заботясь о реакции соседей — пока я снова не ставлю ее на землю. Я отпускаю ее, и она решительно направляется в мой двор — прямиком к мамину розовому кусту у крыльца. Она наклоняется и снова показывает свои милые трусики. Мне. И гребаному доставщику пиццы.

— Сколько? — резко спрашиваю я.