— Со мной становится слишком легко говорить. Ты знаешь, что происходит, когда он... он... — я расстроено вздыхаю. — Все это чертовски сбивает с толку… — проведя ладонью по затылку, я пытаюсь снять стресс, узлом завязавший мне там мышцы. — Я не могу сделать это с ним. Я здесь, с тобой, и я не хочу рисковать.

Казалось, она успокаивается, играя с подолом платья. Но избегает встречаться со мной взглядом. Сквозь пьяный туман в голове начинаю чувствовать ее грусть.

Боунз — ее лучший друг.

Если ему больно, то больно и ей.

А если больно ей, то больно и мне.

— Кейди, — я со стоном хватаю ее за руку и притягиваю к своему рту, чтобы поцеловать. — В последний раз, когда мы с Боунзом «поговорили», все закончилось тем, что он сосал мой член, — я ловлю ее взгляд, чтобы понять ее реакцию.

Ее щеки розовеют, и она улыбается.

— Он счастлив, если ты счастлив. Ты это знаешь.

— Но я хочу сделать счастливой тебя. Да, я люблю его... но по-другому. Я полностью не отрицаю этого, — мой голос хрипловат от эмоций. — Но не так, как я люблю тебя. Ты просишь меня обманывать его. С каждым годом становится все хуже и хуже, малыш. Он падает все ниже и ниже. Как по мне, так я уже сомневаюсь в своей нравственности. Это ужасно. Сейчас я здесь, и мы стремимся к здоровым отношениям. Нельзя допускать Боунза в нашу постель, когда ему вздумается.

Ее губа дрожит, и она кивает.

— Я знаю... но... — Кейди судорожно вздыхает. — Дай ему еще одну ночь близости. Ему нужно чувство завершенности, Йео. Пожалуйста, — выдавливает она, — ты и понятия не имеешь, как сильно ему это нужно, чтобы выжить.

Сжимая челюсти, я отчаянно стараюсь удержать рвущиеся наружу слова. Слова, которые причиняют острую боль. Слова, которые испугают мою красивую Кейденс Маршалл. Они слишком сильны. Слишком яростны. Слишком требовательны, чтобы их произнести.

— Чтобы мы могли двигаться вперед, его выживание не обязательно. На самом деле, он — обуза, — как только эти слова слетают с моего языка, я безумно хочу собрать их и запихать обратно. Пока не подавлюсь ими до смерти.

«Черт. Черт. Черт».

Она закрывается.

Я ведь точно, черт возьми, знал, что так получится.

Я просто разбил ей сердце.

И в процессе я разбил свое. 

Йео

Два года назад…

— Мне нужно увидеть Кейди! — рычу я. Мой голос — это буря ярости и гнева. — Черт возьми, найди ее и приведи ко мне!

Боунз смеется. Чертовски смеется надо мной. Он откупоривает бутылку текилы и пьет прямо из горла. Сделав несколько судорожных глотков, он морщится и смотрит на меня горящими глазами.

— Она не придет. И ты это знаешь.

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПРЯЧЕШЬ ЕЕ ОТ МЕНЯ!

Меня шатает. Я проклинаю себя за то, что напился с ним. Я пробуду дома неделю до возвращения в Коннектикут. Я как всегда пришел с надеждой, что Кейди поговорит со мной. Но как обычно, она спряталась. Меня это бесит. И очень сильно.

— Успокойся, Йео. Давай поговорим.

Боунз делает шаг ко мне, но я выставляю вперед ладони.

— Разговоры с тобой всегда заканчиваются плохо.

Его глаза вспыхивают, и он ухмыляется.

— Не помню, чтобы в прошлый раз ты жаловался.

— Это неправильно, — сквозь стиснутые зубы произношу я.

Боунз неторопливо подходит ко мне и пальцами жестко сжимает мою челюсть. Его глаза, когда он смотрит на меня, — темные озера синевы.

— Это не кажется неправильным, Пожиратель котят.

При этих словах я не могу не улыбнуться. И он тут же делает свой ход. Его ладонь скользит вниз по моим джинсам — теперь он может схватить мой твердеющий член через ткань. Я закрываю глаза и думаю о ней. Как всегда. Это несправедливо по отношению к Боунзу, но я ничего не могу с этим поделать.

— Боунз... — моя попытка спорить слаба и быстро стихает. От его грубости мой член начинает жаждать его. — Мы не можем…

Он смеется.

— На самом деле, можем. Мы можем делать все, что захотим. Ты видишь кого-то, кто может нас остановить? Черт, мы на кухне Агаты. А она не говорит нам «нет». И мы уже не дети, Йео. Никто не диктует нам, что делать. Решаем только мы. А теперь заткнись и дай мне возможность все исправить.

Мои джинсы распахиваются, как только он расстегивает верхнюю пуговицу. Я резко выдыхаю, когда звук молнии эхом разносится по кухне. Как только штаны расстегнуты, его рука ныряет в мои боксеры и хватает мой член.

Звезды.

Гребаные звезды.