— Немного подсласти и пойдем.

— Твое бесстрастное лицо вгоняет меня в унынье, потому скажу: знаю, что ты танцуешь лучше, чем я могу себе представить. И если ты не напортачишь, то заплачу по две тысячи за каждую песню.

Мы закрепили сделку рукопожатием, и Уинстон переплел мои пальцы со своими. Тем временем, песня сменилась на другую, заиграла «Unchained Melody» группы «The Righteous Brothers». И не подумав отпускать, Уинстон стремительно притянул меня к себе. Мне же не осталось ничего, кроме как с головой уйти в музыку. Я судорожно вспоминала каждый урок танцев, на который ходила в детстве и подростковом возрасте. Поскольку знала, что Уинстон только и ждал, чтобы я оступилась. Мы легко скользили сквозь толпу, двигаясь то в одну, то в другую сторону, пока вокруг не образовалось свободное пространство, которое по кругу обступили завсегдатаи вечеринок, с улыбкой наблюдая за танцем именинника. Это немного нервировало, но я решила сосредоточиться исключительно на своем чрезвычайно успешном и порочно красивом мужчине.

Уинстон пристально смотрел мне в глаза, также сосредоточившись только на мне. Закружив меня вокруг своей оси, в следующий миг он уже снова притянул к его груди, даже не сбившись с шага. Когда Уинстон решил наклонить меня к полу, я ахнула, заволновавшись, что потеряю парик, но когда снова оказалась на ногах, волосы остались на месте. Мы продолжили изящно вальсировать по комнате. Вскоре песня закончилась, но Уинстон меня не отпустил.

— Дальше? — спросил он, приподняв бровь.

— Дальше.

Его взгляд задержался на моих губах, но Уинстон взял себя в руки и закружил меня, подстраиваясь под новую мелодию. К счастью, к нам присоединились несколько пар, включая Китона и его спутницу.

— Тебе придется заплатить мне наличными, пока я не решу вопрос с новым телефоном, — произнесла я. — Мой пропал.

Я увидела в его глазах вспышку ярости.

— Мне вернуть его тебе, принцесса?

Я закатила глаза, борясь с улыбкой.

— Ты должен пленить принцессу, злодей, а не пытаться спасти ее честь.

— Извини, Золушка, я запутался в историях.

— Они все у меня забрали, Уин, — моя нижняя губа дрогнула. — А что сделали с платьем… — я с трудом сглотнула, смаргивая слезы. — Это было ужасно, — в сознании вспыхнул страшный хмурый взгляд Лео Морелли, и я содрогнулась. Я так хотела рассказать Уинстону, что в моем мире монстров жили не только тройняшки, но не смогла. Я была слишком напугана. Что если Уин… Нет, он не мог меня из-за этого бросить. Казалось, сердце пропустило удар лишь от одной мысли об этом. Только от страха.

— Я это так не оставлю, — он коротко кивнул мне. — Но сейчас не время. Когда ныряешь в море акул, нельзя истекать кровью. Не должно быть и капли, иначе они учуют ее за милю.

Никаких слез.

Никакой слабости.

Я подняла подбородок и заставила себя улыбнуться.

— А ты знал, что у Перри оранжевая машина?

Уинстон рассмеялся. Такой красивый и редкий звук. Мне хотелось запомнить его навсегда, чтобы потом воспроизводить в памяти.

— Так вот почему мама была недовольна?

— Эта машина… особенная, — усмехнулась я. — Но он ее любит. Даже пригрозил, что я пойду пешком, если не перестану над ней смеяться.

— Кстати говоря, я должен тебе машину, — Уинстон посерьезнел.

— Уин, — улыбнулась я, — ты не должен мне никакой машины.

Это было горьким напоминанием о том, что я для него значила. Транзакция. Игра. Кто-то, с кем он мог скоротать время. Для него это способ потратить свой бесконечный запас денег и развлечься. Для меня же все стало куда более серьезным. Но иногда, когда пристально смотрела в его холодные голубые глаза, то находила в них тепло, вселявшее в меня надежду.

Я должна верить, что между нами происходило нечто большее.

Даже если мне придется поверить в это ради нас обоих.

— Я действительно должен тебе машину. Обещал ведь прошлой ночью, — Уинстон остановился с последним аккордом мелодии и пригвоздил меня к месту свои взглядом. — А ты задолжала мне минет. Если будешь доставлять мне удовольствие на вечеринке, я вознагражу тебя членом в твою прекрасную глотку.

— Хочешь сказать, я сейчас не доставляю тебе удовольствие? — с насмешкой отозвалась я.

— Ты сейчас слишком бедна, чтобы оплатить мою похвалу, — его губы подергивались, Уинстон явно сдерживал улыбку. — Но я в любом случае поднял бы цену.

— Ты такой придурок.

— И именно перед этим придурком ты так мечтаешь встать на колени, — он одарил меня волчьей ухмылкой. — Пойдем. Я знаю одно место, где ты сможешь исполнить свое грязное желание.